Книга Последнее фото, страница 25 – Дмитрий Ковальски

Николас подошел к телу и опустился на одно колено.

Тонкая красная полоска на шее запеклась. Но кровь натекла из другого места. На лбу виднелась потемневшая ссадина. Нос распух, лицо исказила жуткая гримаса — тонкие губы растянулись в стороны, обнажив окровавленные зубы. Глаза с ужасом глядели прямо перед собой. Правая рука была вывернута в другую сторону, а три из пяти ее пальцев распухли и почернели. Других видимых ран Николас не заметил, потому решил, что серьезное ранение было в спине или шее. Откуда и набежала вся эта кровь.

Писатель поднялся и отошел к двери. В мыслях постепенно возникала картина.

Быстрыми шагами он подошел к креслу и сел. Осмотрел еще раз комнату. Третий этаж, окно закрыто, стекло цело. Значит, убийца вошел через ту же дверь, что и Николас.

— Кто вы? — Николас встал и изобразил удивление на лице. Он попытался принять роль жертвы на себя.

Вымышленный убийца вышел в центр комнаты.

— Гляньте в окно! — сказал Николас жутким злодейским голосом.

— Что же там? — ответила жертва и глупо подошла к окну, подставив спину под удар.

— Бред! — сказал сам себе Николас.

Почему Георгий Александрович встал? Почему был испуган? И как убийца мог незаметно зайти за спину?

— Тогда так! — Он спрятался за портьерой. — Жертва вошла, села, на шею накинули удавку. — Николас сел в кресло, схватил руками шею. — Жертва вырвалась, но далеко убежать не успела. — Удар!

Писатель ударил кулаком по ладони. Взгляд упал на пепельницу. Точно! Его оглушили — и он упал.

Николас вернулся к телу.

— Говори, иначе я сломаю руку! — прорычал он, другой причины сломанной руки не нашел. Хотя именно поэтому, вероятно, жертву не удавили сразу. С ним говорили, а значит, у него был шанс освободиться.

— Георгий Александрович, ватрушек не было… — Женский голос зазвучал в коридоре и тут же смолк.

Обладатель голоса явно начал тревожиться, решил Николас.

— Ваше благородие, с вами все в порядке? — Голос медленно приближался.

Хуже всего то, что эта женщина могла увидеть писателя в компании с трупом. А значит, легко предположить, что убийца именно Николас. К тому же, зная методы сыскной полиции, им этих обвинений явно хватит, чтобы посадить писателя в тюрьму.

Попадаться ей никак нельзя. Да и шанс у Николаса оставался. Он прикинул в голове, что женщина, увидев труп, обязательно позовет участкового, а значит, будет возможность улизнуть без свидетелей.

Других вариантов, кроме портьеры, не было. Николас встал за нее точно так же, как это сделал убийца. Женщина открыла дверь и вошла в кабинет. Она не обратила внимания, что портьера все еще шевелится. Ее внимание приковало к себе тело на полу.

Как ни старалась она сдержать эмоции, у нее ничего не вышло. Она открыла рот так, что виднелись дальние зубы, и после нескольких секунд тишины выдала ужасный вой. Николас сморщил лицо. Хотел бы закрыть уши руками, но боялся двигаться. Ведь найди она его за шторой, то никакие отговорки не помогут.

— Батюшка! Георгий Александрович! Что же с вами?! — Она опустилась на колени перед телом. Край длинной юбки испачкался свежей кровью, но горничная не заметила.

— Зови городового, — шептал Николас в надежде на то, что она уловит его мысль.

— Как же так вышло?

Началась настоящая истерика. Горничная кричала, рыдала, всхлипывала, затихала и снова взрывалась эмоциональной бурей.