Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 34 – Идалия Вагнер

Маша пропала бесследно. Мирошникову удалось отследить маршрут почти каждой арендованной кареты, уехавшей в то утро, но ни один возчик не сознался в том, что вез молодых господ из Коротково. С каждой новой вернувшейся в город транспортной единицей он надеялся, что круг поисков сужается, и уже следующий возчик скажет, что вез в тот день барышню и молодого барина. Но вернулась последняя карета, а следов упорхнувшей парочки родственников так и не нашлось. На почтовой станции вообще все оказалось просто, потому как смотрители пофамильно записывали пассажиров, но там и близко не было брата и сестры Куприяновых.

Это означало только то, что приехавшая карета была не местная, и нет возможности ее найти. Ни Марфа, ни другие служители усадьбы не могли назвать никаких особых примет кареты. Ничего в ней особенного не оказалось. И возница Иван. Иван как Иван, ничего особенного.

Мирошников фиксировал очередную неудачу и шел к Горбунову, чтобы вместе с ним пересматривать очередную кучу рапортов, протоколов, доносов, полученных за день, в надежде найти хоть малейшую зацепку по странному преступнику с задатками литератора, пишущему на исторические темы. Зацепок не было.

Ближе к зиме количество преступлений в городе возросло, ежедневно регистрировались драки, все чаще и чаще со смертельным исходом, поутру в канавах находили окоченевшие за ночь тела жертв разбоя. Странным было даже не это, время от времени такие всплески преступности фиксировались ежегодно. Но на фоне общей преступности уменьшилось количество краж из домов состоятельных граждан, что было связано наверняка с предпринятыми гражданами мерами безопасности. Главное – бесследно пропали рябинки. То есть, на месте преступления уже никто не находил лоскутов с вязаными гроздьями рябины.

Иван Сыч, державший в руках криминальные группировки, разводил руками и говорил на тайных встречах с Горбуновым:

– Так обложили вы нас, господа хорошие. Народ серчает, нервы сдают, потому и жмуриков больше. А рябиновый ваш может и утек куда. Мои ребятки шукали, не нашли ведь никого. Значит, нет его здесь. А может и затаился, а потом раз – и другую какую затею сочинит. Какую-нибудь жирафу заморскую подбрасывать будет. Придумщик он, по всему выходит, без спектаклей не может. Наши-то попроще будут, у них – чик и всё! Нечего возиться!

Дома Мирошникова ждала очередная идея Клавы. Та за короткий период времени прошла путь от полного неприятия возможного появления молодой хозяйки в доме до откровенного сватовства. От кого-то из своих подружек, работавших в состоятельных домах, она узнала, что сердечная краля хозяина уехала из города.

Обдумав эту новость, она почему-то решила, что пора самой браться за дело, раз хозяин дал маху. И теперь Клавдия со всей энергией принялась выспрашивать, в каких домах есть девушки на выданье. Потом смотрела издали на девушку, а если лично ей девушка нравилась, то принималась собирать сведения о возможной кандидатке в невесты: как относится к прислуге, умеет ли готовить, шить, вязать, какого она «ндрава» и какие имеет привычки.

Подавая хозяину на стол, она между делом принималась рассказывать про какую-то свою протеже:

– А вот рассказывают, у купца Силантьева уж такая дочка выросла, и красавица, и работница хорошая, и косища – во какая, в руку толщиной! И в церкву кажный день ходит, и дома без молитвы к делу не приступит, и сама-то неперечливая! Хорошая кому-то жена будет. Довольный будет, кто посватается.