Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 35 – Идалия Вагнер

Мирошников, который давно разгадал неловкие маневры своей прислуги, которую он начал после ситуации с вором называть экономкой, уже скучал по тем дням, когда Клавдия удостаивала его только редкой фразой. На первых порах ему приходилось постоянно парировать, выслушав очередную такую новость. Обычно все было несложно, хватало одного вопроса, грамотна ли такая прекрасная невеста. Чаще всего претендентка была неграмотна, но набожна.

Скоро Клавдия все же поняла, что ищет не в тех домах жену для хозяина. Она изменила траекторию поисков и в разговорах с хозяином все чаще звучали имена дочек чиновников, офицеров и служащих. Как-то дня два или три Мирошников выслушивал, какая замечательная дочка растет у ювелира Ицковича. Правда, не христианского вероисповедания, немного своевольная, да и не женскими делами интересуется, в умении готовить не замечена, шить – не шьет, но вообще на лицо красивая, да и одна она у богатых родителей.

– Киститин Палыч, как сыр в масле будешь кататься! Ицкович-то жмот, кубышку наверно насобирал знатную, а в дочке души не чает. Богатое придание можно получить, да и фатеру получше снять, не то, что эту халупу. Покрестить ее – любой поп покрестит.Енто не беда. А при муже Рахелька эта остепенится, как же не остепениться. Завсегда самая шебутная баба на путь правильный встает, когда мужней женой становится!

С трудом отвязавшись от назойливой свахи, Мирошников закрывался у себя в кабинете и снова сидел за бумагами, а свежеиспеченная экономка Клавдия сидела на кухне, шумно вздыхала и жалела своего странного непутевого хозяина.

В кабинете допоздна горела лампа, Константин ходил по комнате, что-то писал, потом рвал бумагу и время от времени невнятно бормотал. Эти часы после окончания службы принадлежали только ему, его воспоминаниям и страданиям. Стыд и срам: судебный следователь за все время знакомства с понравившейся девушкой так и не удосужился узнать место ее постоянного жительства.

Он испытывал сейчас угрызения совести, вспоминая, что во время свиданий говорил в основном о себе. Маша так внимательно слушала, в ее глазках отражался живейший интерес к его делам. Потому и было интересно ей все-все рассказывать и смотреть на ее реакцию. Константин испытывал чувство вины от этого и ругал себя за эгоизм и бахвальство.

Наутро на столе в кабинете хозяина Клава все также находила нарисованные женские профили и стопочки писем с запросами в различные инстанции соседних городов. Ведь должны же были где-то найтись следы брата и сестры Куприяновых.

***

Городская аристократия, обитавшая летом по дачам и загородным усадьбам, с наступлением холодов вернулась на свои постоянные квартиры, и светская жизнь забурлила. Изрядно похорошевшие за лето барышни и их заботливые матушки готовили наряды на новый сезон, любящие отцы получали наказ от женушек смотреть в оба и не пропустить подходящего жениха. Бальный сезон и сезон визитов начался. Каждый вечер на своем столе Мирошников находил стопку визиток и писем с приглашениями на различного рода мероприятия.

Страдальчески морщась, Константин писал вежливые отказы, ссылаясь на большое количество работы. Вот только от приглашения семейства судьи Дорохова он отказаться не мог. Дочка Бориса Ивановича затевала игру, предполагалось всем вместе разгадывать историко-географическую викторину, сочиненную Инной Дороховой и ее подругой. В таких играх Константин еще в студенчестве частенько участвовал, судье отказать не мог, поэтому пришлось пораньше заканчивать работу, одеваться и ехать.