Книга Мирошников. Дело о рябине из Малиновки, страница 110 – Идалия Вагнер

К сожалению, я не успела рассказать адвокату суть дела из-за его… из-за его непотребного состояния с самого раннего утра. Сейчас введу в курс дела, и будем думать. Что касается сестры Иларии, то она очень плохо себя чувствует. Мы делаем сами все возможное для помощи, а также приглашаем доктора Воробьева. Сейчас она находится под защитой Церкви, и мы здесь собрались, дабы совместно помочь ей.

Надо отдать должное игуменье Евфалии, обстоятельства дела она изложила четко и без лишних рассуждений. Ипполит Валерианович с первой секунды, как она заговорила, схватил карандаш и что-то принялся чиркать на бумаге, время от времени посматривая на Мирошникова. Первый вопрос,который он задал Константину после завершения рассказа, был:

– Константин Павлович, а как вы относитесь к Маше? Как мужчина.

Константин помедлил только секунду и твердо ответил:

– Я ее люблю и не хочу, чтобы она была наказана.

Ипполит Валерианович кивнул лохматой головой:

– Одобряю. К сожалению, наши законы не могут учесть все нюансы, хотя вы сами законник и знаете обязанность родственников поместить душевнобольного в лечебницу.

Доктор вновь утвердительно закивал головой и добавил:

– Душевнобольные, не склонные к агрессии, вполне могут жить в семьях.

Адвокат продолжил:

– Я так понимаю, про убийство речи никогда не шло, а Мария узнала о преступлении уже после его совершения. Значит, изначально ее вины нет в том, что сумасшедший братец грохнул старушку.

– Ипполит Валерианович!

– Что такое, матушка? Ах да, я постараюсь следить за своими языковыми экзерсисами. Так вот, я продолжаю. Даже если бы были живы дед и внук, суд ничего с ними не мог сделать, потому как доказать подстрекательство деда практически невозможно, а внук попадает только под требование о направлении в специальное учреждение, и то только при соответствующем поведении.

– Вот как? Есть такой порядок?

– Да, матушка. Остается девушка. Любовь к больному брату нигде не фигурирует в законах как смягчающее обстоятельство. Заставить присяжных заплакать и встать на сторону обвиняемой может только хорошая защита. То есть я.

– Для того я тебя сюда и позвала, греховодник ты сладкоголосый. Если я обращусь к архиерею, получится ли передать дело в церковный суд? Хотя я уже услышала некоторую важную информацию от вас с доктором.

– Нет, матушка, и ты сама знаешь про церковный суд. У нас уже был такой опыт с одной твоей протеже. Он скажет, что церковный суд только для решения внутрицерковный дел. Даже если архиерей по какой-то причине захочет помочь девушке, может найтись какой-то недоброжелатель, он заставит пересмотреть дело в мирском суде.

Мирошников добавил:

–Я даже думать не могу, что Маше предстанет перед судом, и что именно я буду способствовать этому. Перед любым судом, в том числе, церковным.

– Похвально. Люблю таких настоящих мужчин, которые готовы сделать все для своей женщины. Но вернемся к вопросу защиты. Прекрасный пример – господин Плевако, который выигрывает заведомо провальные дела, искусно манипулируяприсяжными, что уж скрывать. Я тоже не лыком шит, матушка Евфалия не зря меня позвала, и я уже вижу, как построю свою речь, рассказывая о том, как она обожала братца, как они жили вдвоем без родителей, как она заменила больному мальчику отца и мать.