Книга Изгой. Пан Станислав, страница 12 – Максим Мацель

– Так точно, Ваше Высокоблагородие!

– Ну вот и ладно. Исполняй. А мне подумать надо.

Репнин остался в кабинете один. События приобретали интересный поворот. Делом этим следует заняться незамедлительно. Шутка ли, столько денег похитили. Не сегодня-завтра жди в гости вояк. Им придется у казначея новую сумму истребовать. То, что дело будет непростым, советник ничуть не сомневался. И не быстрым. Сведения брать неоткуда. Разве местная шляхта с ним поделится? Придется подключать Станислава и Анжея. Как удачно всё складывалось… Захотят на волю выйти, будут ему помогать, никуда не денутся.

Анжей ему понравился. Матерый дознаватель. От такого помощь на вес золота. Особенно в его ситуации, когда кругом если и не враги, то уж точно не друзья. Выпить, правда по всему, любит. Ничего. У Репнина не забалуешь. Тут надобно поддержкой Шешковского заручиться. Как-никак поляки. России не присягали. А он их к дознанию допустил. Остается еще вероятность, что Станислав замешан в убийстве кучера. В душе Репнин в это не верил – а если так, то он перестал разбираться в людях. Но подстраховаться не повредит. А пока ответ из Петербурга придет, поживут в тюрьме под надзором.

Интересно, есть ли связь между вчерашним ограблением и убийством посланника, которое этот урядник расследовал? Пока неясно. Мало ли кто кому башку с плеч сносит. В любом случае первым делом депешу начальству надо отправить. А завтра спокойно заняться делом. Начать с разбора бумаг. Он надеялся, что поляки справятся со своей задачей к утру. Репнин давно привык знакомиться с обстоятельствами дела из опросных листов и рапортов, и только после беседовать с участниками и свидетелями событий. Так он был уверен, что не пропустит ни одной сколько-нибудь значимой мелочи. А вот любые расхождения в бумагах и словах обнаружит, если таковые будут иметься.

В кабинет снова вошел Волгин.

– Прикажете начать переносить вниз бумаги, Ваше Высокоблагородие?

– Начинай, голубчик. После сходишь к евреям. Купишь водки и чего перекусить. Так, чтобы и на поляков хватило. Смотри, Волгин, головой мне за них отвечаешь! Ты по-польски понимаешь?

– Самую малость, господин советник. Пока на галерах лямку тянули, от Станислава чуток перенял.

– Ежели они меж собой по-польскиговорить будут, слушай внимательно. А как что интересное услышишь, мне говори незамедлительно. Водки уряднику не смей давать! Охоч он до нее, на роже у него написано.

– Слушаюсь, господин советник. Разрешите идти?

– Погоди, Волгин. Скажи-ка мне, братец, а что твой Станислав, хорошо ли воевал?

– Право слово, хорошо, господин советник. Что и говорить – польский улан. Как наш сотник про них сказывал: «чертовы пикинёры». Пиками только наши казачки да их уланы воевать умеют. Так они, ироды поганые, хвосты на свои пики цепляют. А как в атаку лавой прут, иной раз душа в пятки уходит – такой вой от хвостов этих, просто жуть. А Станислав при осаде Хотина знатно отличился, когда мы разом с австрияками эту крепость обложили, ну и садили по басурманам день и ночь изо всех стволов. На четвертый месяц осады не стерпели османы. Кто-то из канониров им склады со жратвой ядром разнес. Вот и кинулись турки из города наших пушкарей резать. Кабы не Станислав со своими уланами, не пойми, чем тогда бы всё обернулось. Его сами басурмане «кара-огланом» прозвали – «черный улан» по-ихнему. Он и на саблях почище любого мадьяра рубится. Сказывал, в его отряде много татар служило, а они в этом деле кой-чего кумекают. Видать, здорово его натаскали.