Онлайн книга «Изгой. Пан Станислав»
|
– Не знаю, Станислав. Ничего не говорил. Видел только, как сегодня письма в Петербург отправил. Напарник мой Семён с войсковым курьером отослал. Может, и про вас в них написал? Ответа ждать надо. – Так это месяц, не меньше. Казак только пожал плечами. – Не переживай, Станислав, – вставил Шот. – Через пару дней выпустит нас пан советник. – С какой такой радости? – Ему убийцу найти надо. И деньги. А без нас он не справится. У него даже писаря нет. Округи не знает. По-польски не розу́мет. На два дня нам бумажной работы хватит. А потом надо настоящее дознание проводить – выезжать на место. И одним, без сопровождения. В компании с Волгиным шляхта с нами говорить не станет. Покусает локти твой советник, и придется нас на волю отпустить. – И что ж ты, Анжей, не поедешь в Варшаву, как свободным будешь? Здесь останешься? – Хоть стрелять и перестали, но мир пока не подписан. До того момента в Варшаву не попасть. Так чего сидеть без дела? Кепско[35], цо разбойник на свободе. Может снова человека убить. Чем тот кучер хуже любого поляка из Варшавского воеводства? Через день, может, два советник нас сам на разговор позовет. Верно я мыслю, а, пан Волгин? – Хорошо бы. Не с руки мне вас сторожить. Чтоя тюремщик, что ли? Да и за какой такой заботой тебе в Варшаву-то, пан Анжей? Шило на мыло сменяешь. Ее ведь наша армия еще в августе заняла. – Uch, cholera! Biedna moja Polska![36] – Да ты не серчай так, пан Анжей. Без горя и печали, что без греха – человеку век не изжить, – пожалел поляка казак. – Станислав! – обратился Роман к другу. – Ты бы поведал нам чего. Он, пан Анжей, на галерах, бывало, всякий раз по ночам меня уму-разуму учил. Ох, и грамотей! Про такие дива сказывал, что не всяк и поверит. Помнишь, Станислав, про светила небесные? Что Земля наша матушка круглая, как шар, и с другими шарами круг солнца вертится. Я как про то у себя дома ляпнул, на смех подняли. А как до попа дошло, он меня на службе кадилом по лбу огрел. «Вот тебе, – говорит, – за Землю! А вот за шар!» – ну, и второй раз меня хвать по маковке. Кабы тятенька мне тогда руку не сдержал, я бы его поганую рожу так размалевал, что хоть сразу икону с него пиши. Ну и атаман заступился. Хотя тоже меня дурнем обозвал. – Роман вдруг рассмеялся. – У нас церковка-то махонькая, бедная. На хорошие иконы, видать, поп денег пожадничал. Ну и отдал местному дурачку заказ святые лики писать. А после сам и освятил его мазню. Так наш дурачок таких там рож понамалевывал, что и не разберешь, кто на них. Не то святые угодники, не то наш поп после Пасхи. Он тогда нализался, что своей же кобыле под копыта угодил. Почитай, месяц после того с опухшей рожей ходил. А всё ж, хоть и чудно́ писаны те иконы были, а благодать от них исходила. Виш, как оно бывает-то. Кто знал, что таким талантом дурачка нашего бог наделил? Не грело, не горело, а вдруг осветило. Его после в столицу забрали. Бабы поговаривали – большие храмы расписывать. – Темный вы народ, пан Волгин, – смеясь над рассказом казака, высказался Анжей. – Мы уже двести лет как про небесные светила знаем. – Брешешь, пан Анжей! Тебя послушать, так вы, поляки, и весь белый свет сотворили. – А ты у Станислава попытай, – еще больше развеселился урядник. – Ты, Роман, шел бы спать. Не до историй сегодня. Видишь, сколько работы. До утра бы управиться. |