Книга Красная Москва, страница 54 – Валерий Шарапов

— Просто интересно было бы посмотреть. Говорят, очень красивый город.

— Там одни капиталисты и неприличные женщины вульгарного поведения.

— Аркаша, не все же такие. Там есть музеи, театры, красивая архитектура…

— Может быть. Но нам туда дороги нет.

Варвара вздохнула.

— Да, наверное, ты прав.

Наступила тишина. Где-то вдали играл патефон, доносились звуки вальса.

— Варя, — сказал Никитин вдруг, — а про орден… Ты все-таки можешь рассказать правду?

Варвара напряглась:

— Аркаша, я же говорила — купила на барахолке…

— Варенька, мы же близкие люди. Зачем между нами тайны?

Она отвернулась, глядя в сторону.

— Когда-нибудь ты узнаешь правду. Но не сейчас. Пожалуйста, не настаивай.

— Почему не сейчас?

— Потому что… потому что некоторые вещи должны остаться в прошлом.

— Варя, если ты мне не доверяешь…

— Доверяю! — быстро сказала она. — Очень доверяю. Просто это больно вспоминать.

— Больно?

— Да. Этот орден связан с очень тяжелыми воспоминаниями.

— О твоем женихе?

— Аркаша, давай не будем об этом. Прошу тебя.

Никитин видел, что она искренне переживает. Настаивать дальше не хотелось.

— Хорошо. Но когда будешь готова — расскажи.

— Расскажу. Обязательно расскажу.

Она прижалась к нему крепче, и он почувствовал, как дрожат ее плечи.

— Аркаша, а ты меня любишь?

— Люблю, Варенька. Очень люблю.

— Несмотря на все мои тайны?

— Несмотря ни на что.

— А если узнаешь что-то плохое обо мне?

— Что ты имеешь в виду?

— Ничего конкретного. Просто… просто иногда кажется, что я тебя обманываю.

— В чем?

— Не знаю. Во всем понемножку.

Никитин повернул ее лицо к себе.

— Варя, какие бы секреты у тебя ни были — ты хороший человек. Я это чувствую.

— Откуда такая уверенность?

— Интуиция. За годы следственной работы научился понимать людей.

— А если интуиция подведет?

— Не подведет.

Он поцеловал ее, и она на время забыла о своих страхах. Но в глубине души тревога не покидала ее.

Слишком много лжи было между ними. И рано или поздно правда всплывет наружу.

И что тогда станет с их любовью?

В мастерской художника-портретиста Михаила Соколова пахло красками и скипидаром. Пожилой мужчина с седой бородкой уже несколько лет помогал милиции составлять портреты преступников по описаниям свидетелей.

— Итак, господа, — сказал он, доставая карандаши, — опишите мне эту даму.

— Среднего роста, стройная, — начал Никитин. — Лет тридцати.

— Темные волосы, — добавил Орлов. — Аккуратно уложенные.

— Лицо правильной формы, — вспоминал Кочкин. — Не круглое, но и не вытянутое.

Художник быстрыми штрихами набросал овал лица.

— Глаза какие?

— Карие, — сказал Никитин. — Нет, скорее серые.

— Серо-зеленые, — поправил Орлов. — И довольно большие.

— Выразительные, — согласился Кочкин. — Умные такие.

Соколов прорисовал глаза, добавил ресницы.

— Нос?

— Прямой, аккуратный, — сказал Никитин.

— Не очень маленький, но и не большой, — уточнил Орлов.

— Правильной формы, — кивнул Кочкин.

— Губы?

— Не толстые, не тонкие. Обычные.

— Накрашенные, — вспомнил Орлов. — Помадой красного цвета.

— Брови?

— Темные, аккуратно выщипанные.

— Дугой изогнутые, — добавил Кочкин.

Художник работал молча, время от времени поглядывая на троих милиционеров. Постепенно на бумаге появлялось лицо женщины — приятное, правильное, с легким налетом аристократизма.

— Подбородок острый или круглый?