Книга Тропой забытых душ, страница 92 – Лиза Уингейт

– Что?

– Вы могли бы повидать бабушку Сороку у врачей, в «Городе веры» ^[10]. Это тоже в Талсе! – Она изо всех сил шлепает себя ладонью по лбу. – Спросите у нее, как найти Рэйчел. А Рэйчел должна знать, где Брейден, потому что они и дня не способны прожить без болтовни по телефону.

– «Город веры»? – я записываю название; во всяком случае, это конкретная информация… и новая; в прошлом разговоре Сидни утверждала, будто ничего не знает. – А ты слышала, как бабушка говорила, что она там будет?

Девочка медлит с ответом, осторожничает, словно снова сочиняет на ходу.

– Это Брейден сказал.

– Значит, бабушка Сорока сообщила это твоему брату?

– Наверное. Я не говорила с ним, пока не проснулась утром. – Сидни оборачивается ко мне, и фонарь в салоне машины выхватывает из темноты ее лицо; влажные ресницы смыкаются, потом снова расходятся. – Пожалуйста, скажите бабушке Сороке, что нам очень-очень нужно, чтобы она вернулась домой!

Мое сердце разлетается на миллион осколков, и я снова – маленькая восьмилетняя девочка, которая боится, что ее папа никогда не вернется из Вьетнама.

Понимаю, что не должна этого делать, но протягиваю руку и глажу Сидни по голове. Ее волосы гладкие, словно шелк.

– Я постараюсь. – Нельзя обнадеживать девочку: если Сорока Блэквелл в состоянии общаться с людьми, она бы уже вышла на связь. – Но мне нужно, чтобы ты была со мной честной. Кто‑нибудь знает фамилию или телефон Рэйчел? Или, например, Брейден записал его где‑нибудь в бабушкином доме?

«С чем я имею дело? С юной влюбленной парой, решившей пуститься в бега? Или с парой тел, унесенных наводнением? Или с разрывом, заставившим Брейдена уйти в леса… если не хуже?»

Короткий кивок, и неприкрытые эмоции испаряются с лица Сидни.

– Если и записал, то, скорее всего, сжег, чтобы никто не мог найти и позвонить Рэйчел, или разлучить их, или… – она осекается, сказав что‑то, чего не собиралась; только я не знаю, что именно.

– Итак… Кто же стал бы звонить по телефону, если бы Брейден оставил номер на видном месте? – Правда и выдумка в ответах Сидни перепутаны, словно разноцветные спагетти. – Был в доме еще кто‑нибудь в тот день, когда вашей бабушке пришлось уехать?

– Нет, мэм. Иногда к бабушке Сороке заглядывали старые друзья, вот и все. И домработница приходила раз в месяц – Шарла Уотсон. Вот уж кто любил везде совать нос. Это с ее дочкой Брейден расстался, когда начал встречаться с Рэйчел, но они уехали после весенних каникул…

– Сидни?! – тишину вечера нарушает пронзительный голос Мирны Уомблс. – Ты зачем туда пошла? Я же сказала – не уходить с крыльца! Разве нет?

Поморщившись, Сидни втягивает голову в плечи.

– Это я виновата! – кричу в ответ я. – Нужно было кое-что проверить в машине.

– Пора домой! – Мирна устала ждать. – Сейчас же!

Сидни выпрямляется в полный рост, словно это как‑то уравняет баланс сил в доме.

– Спросите у бабушки Сороки, – шепчет она, срывается бегом во двор, вверх по ступеням мимо Мирны Уомблс и исчезает внутри.

Мирна стоит на страже, пока я сажусь в машину, вношу в блокнот последние записи, собираю разбросанные вещи в бардачок и отъезжаю.

Я очень рада, когда миссис Уомблс и ее дом скрываются из зеркала заднего вида. Увы, тревожное предчувствие и вопросы, оставшиеся без ответа, преследуют меня, жужжа в голове, словно мухи, ищущие, куда бы сесть. Подъезжая к саду, я стараюсь отогнать их и переключиться в семейный режим. Чарли сидит на качелях у крыльца и болтает с хозяйкой, но мгновенно срывается с места и забирается на свое сиденье едва ли не раньше, чем я успеваю поблагодарить добрую женщину взмахом руки.