Книга Тропой забытых душ, страница 39 – Лиза Уингейт

Я с улыбкой достаю из кармана блокнот, записываю почтовый адрес домика и номер своего телефона и передаю листок Хейди.

– Кажется, так и есть.

Выходя из библиотеки, я чувствую себя намного легче. Я больше не изгой, а член тайного общества слегка скандальных женщин. Иду по их стопам. И мне нравится это осознавать.

Идея укореняется в моей голове, и даже долгая и душная поездка на драндулете не способна приглушить ее сияние. Я еду домой под старые песни по радио и позволяю себе фальшивить сколько душе угодно. В пейзаже за окном прерии, и заросли можжевельников сменяются холмами, горными склонами и высокими соснами.

Наконец вдали поднимаются вершины Уайндинг-Стейр. Впервые со времени переезда сюда у меня возникает смутное ощущение, что я на своем месте в этих обступающих меня горах.

По радиорации приходит сообщение, едва я оказываюсь в зоне досягаемости, и, вздрогнув, слышу, что работники энергетической компании нашли на стоянке в начале одной из троп брошенный седан «форд».

– Есть тут кто‑нибудь? – растягивая слова, выдает в эфир Мама Лу. – Машина на десять – тридцать семь, стоит уже три дня. Ключи на сиденье, дверь открыта, шины не спущены, но никаких следов водителя. Прием.

Микрофон оказывается в моей руке прежде, чем мозг успевает сообразить. Эта стоянка находится в отдаленном углу парка площадью в двадцать шесть с половиной тысяч акров, но я довольно близко.

– Семьсот… пять-четыре-девять. Нахожусь в этом районе. Я этим займусь.

– Пять… четыре… кто? – спрашивает Лу, наш диспетчер.

Она успела произвести на меня впечатление по ежедневным разговорам по радио. Носится со всеми, как мать, но далеко не добрая и пушистая. Не терпит пустой болтовни. Парни называют ее Мама Лу, но только за глаза.

– А… Пять-четыре-девять, – повторяет она, вспомнив недавно выданный мне позывной. – Ты уверена? Милая, это стоянка у кольцевой тропы далеко в лесу. Не думаю, что парни из энергетической компании еще там…

Она не заканчивает предложение, намекая, что мне, одинокой женщине, соваться туда, наверное, небезопасно.

Это полная противоположность разговору с мистером Воудой. Хотя, конечно, кое‑какие причины для тревоги есть. Брошенные машины в глухих местах обычно означают неприятности – заблудившийся или травмированный турист, сорвавшаяся сделка наркоторговцев, браконьер, эмоционально нестабильный человек, решивший уйти в леса, беглецы от проблем с законом или потенциальный самоубийца, ищущий подходящее место. Кольцевая тропа ведет к ручью Холсон, который течет через сотни акров заповедника для водоплавающих птиц, впадает в реку Фурш-Малин и с ней, наконец, в озеро Уистер. Недавние дожди залили все вокруг. Не исключено, что придется иметь дело с утопленником.

– Я десять – семьдесят шесть. Прием.

Я разворачиваю драндулет и ощущаю легкий прилив адреналина. Мне не хватало этого чувства.

– Ты уверена, пять-четыре-девять? У кольцевой тропы радиосвязи не будет. Давай проверю, кто может тебя там встретить.

– Не надо. Я сообщу, когда осмотрюсь. Пять-четыре-девять, конец связи.

Брошенная машина стоит три дня. «Едва ли это разумно назвать горячим следом», – напоминаю я себе, съезжая с шоссе на гравийную дорогу. Драндулет скрипит так громко, что вспугивает пару пасущихся оленей. Кто бы ни был на тропе, о моем приближении он узнает заранее. «Если, конечно, жив».