Книга Тропой забытых душ, страница 38 – Лиза Уингейт

– Да. – Эта информация есть в наших брошюрах и на стендах в парке. – Но высоко в горах, вдали от людных мест? Детские захоронения? – Хейди вздрагивает, и я понимаю, что слишком близка к правде. – Или это просто страшилка, чтобы бойскауты по ночам не вылезали из палаток?

Мистер Воуда поправляет очки и смотрит на меня так, словно только сейчас понял, что я на самом деле расспрашиваю не о байке, рассказанной у костра.

– Наверное, вам следовало бы начать с женщин.

– С женщин?

– Да, – протяжно произносит он, складывая указательные пальцы домиком. – И с того, что некогда бестолково называли «индейским вопросом». Разумеется, в наши дни никто не стал бы использовать такое дурацкое выражение, но ваша история вполне может привести именно к этому… К Кейт Барнард и женскому клубу и к Гертруде Боннин, которая приехала чуть позднее. Боннин, индианка из племени янктон-сиу, была известной писательницей, а в Оклахому приехала в качестве исследователя от имени Комитета по делам индейцев Всеобщей федерации женских клубов. Вы что‑нибудь слышали об этом? Или, например, читали работу Энджи Дебо по этому вопросу?

– Нет, не читала. – Возникает такое чувство, будто мы где‑то свернули на другой путь, но я готова к поездке, куда бы он ни вел.

Взгляд золотисто-карих глаз мистера Воуды становится ярче – кажется, что в его глазах зажигаются огоньки.

– Моя тетя, Алва Грубе, была видным членом Оклахомской федерации женских клубов. Она воспитывала меня вместе со своим пасынком Бо после того, как моя мать умерла, а отец бросил. Тетушка была изрядной скандалисткой. Она настаивала на создании передвижной библиотеки женского клуба и иногда сама ездила с ней на фургоне по холмам и долинам в крошечные городки, где не хватало книг. Весьма смелое предприятие для женщины в те дни, когда порядочные женщины не выходили из дома в одиночку! Она общалась с мисс Кейт и с Гертрудой Боннин и обожала женщин, которые выходили за отведенные им рамки. Скандальных женщин. Я провел с ней большую часть детства и сам стал восхищаться такими женщинами и обожать их, – мистер Воуда всматривается сквозь толстые линзы в мой значок и нашивку с именем, довольно улыбается, и я понимаю, что принята в клуб женщин, готовых выйти за отведенные им рамки. – Вы сегодня здесь надолго, рейнджер Борен-Оделл?

Я смотрю на часы и морщусь.

– Увы, минут на пятнадцать-двадцать, не больше. – Мистер Воуда тут же расстраивается так же сильно, как я сожалею о необходимости уезжать, но это неизбежно. – Мне предстоит трехчасовая дорога домой, и еще нужно забрать сына.

– Ох… Такова жизнь, – вздыхает он. – Я не успею так быстро собрать для вас нужные материалы. Они немного подзабыты и затерялись в пыли истории. – Он бросается к двери, и его кардиган на мгновение развевается, словно плащ супергероя; я думаю, что на этом аудиенция окончена, но он добавляет: – Оставьте ваши контакты этой юной барышне. Я пришлю вам пакет – записи Гертруды Боннин, Энджи Дебо и некоторых других. Но не прямо сейчас. На следующей неделе я уезжаю на экскурсию в Европу.

Не произнеся больше ни слова, мистер Воуда вылетает за дверь, оставляя нас с Хейди стоять, словно мимо нас только что пронесся торнадо, и мы ошарашены, что до сих пор живы.

– Я же вам говорила, – наконец произносит аспирантка. – Вам нужен был мистер Воуда.