Книга Тропой забытых душ, страница 159 – Лиза Уингейт

В долине мы не находим никаких следов, поэтому поднимаемся вверх, стараясь держаться в укрытиях, но их здесь мало. Ближайшие склоны густо заросли зрелыми соснами и лиственными деревьями, но именно по этому месту лет десять или пятнадцать лет назад прошелся лесной пожар. Деревца здесь редкие и тонкие из-за ветра и эрозии почвы. А исполины, которые могли бы защитить молодую поросль, гниют на земле.

Кертис жестом показывает мне, что поднимется выше, пока я осматриваю место происшествия. Я мысленно отмечаю для себя, где он находится, и приступаю к работе. Дождей после происшествия не было, поэтому детали остались болезненно четкими – место на краю тропы, где лошадь испугалась, где одно копыто потеряло опору и началось падение по склону кубарем, человека и животного. Страшное, неконтролируемое падение. Полоса крови, волос, обрывков кожи и ткани обозначает его траекторию. Смотреть на нее – все равно что в подробностях наблюдать само происшествие.

Чего я не вижу, так это намеков на причину: осколков от попадания пули, следов рикошета на камнях, маленькой выбоины от попадания на гравии или в грязи. Достав из кармана латексные перчатки, аккуратно просеиваю опавшую листву, сосновые иголки, камешки, веточки. Ищу иголку в стоге сена. Если Рой слышал рикошет, пуля может валяться рядом, а может и улететь на сотни метров в сторону, но я продолжаю копаться, пока не становится ясно, что искать нечего.

Подстроив фотоаппарат под необычное освещение, делаю несколько снимков, но сомневаюсь, что после проявки сумею что‑нибудь на них разглядеть. Тропа совершено нетронута. Девственно чиста.

«Девственно чиста? Как же так?» Осознание приходит вместе с быстрым и решительным щелчком затвора фотоаппарата. Полутонная лошадь с шипованными железными подковами отчаянно билась на этом самом месте, пытаясь сохранить опору и избежать падения. Поверхность тропы должна быть нарушена, земля взрыта не только ниже по склону, но и здесь. «Следы зачистили».

Кто‑то постарался, чтобы доказательств не нашли. Это необходимо только тому, кто является причиной происшествия. Или его сообщнику.

Я оглядываюсь, чтобы позвать Кертиса, но его нигде нет. «Куда он подевался?»

Ястреб взмывает в воздух, разрывая тишину оглушительным жалобным криком. Проследив за ним, я замечаю еле заметное движение в зарослях. Кертис появляется и останавливается на краю голого скального выступа. Если тут есть соглядатаи, заметят его, когда он полезет дальше. Посмотрев в мою сторону, он поднимает кулак, разжимает его и опускает открытую ладонь, показывая, чтобы я оставалась на месте и не высовывалась. Быстрый жест в сторону гребня скалы и постукивание пальцами по уху. Он что‑то услышал наверху.

Я опускаюсь на корточки и большим пальцем открываю кобуру пистолета, наблюдая, как Кертис карабкается выше.

Минуты тянутся медленно. Я осматриваю местность выше и ниже Кертиса в поисках чего‑нибудь необычного – цветного пятна, блеска металла на ременной пряжке, рюкзаке… оружия.

Лес продолжает хранить тайну. Что бы ни заметил Кертис, мне отсюда этого не видно и не слышно.

Ему удается проделать часть пути по расщелине – я перевожу дух, – но потом он исчезает за гребнем. Ничего не происходит. Только шум собственной крови в ушах. Я смотрю на часы, проверяя, сколько времени прошло. Одна минута. Две.