Книга Тропой забытых душ, страница 149 – Лиза Уингейт

– Из-за гор она приедет… – начинаю я, пока мы ковыляем по двору, таща вдвоем полный котел.

Думаю, хватит петь про Билли, ухаживания и жизнь домохозяйки. Тула с Амосом и так уже слишком неравнодушны друг к другу.

– Кейю! Нет! – протестует Тула, когда котел покачивается, словно толстяк, перебравший виски. – Полли ставит котелок, Полли ставит…

Выбор песни так сильно смешит меня, что я едва не роняю свою сторону котла, но уже собираюсь запрокинуть голову и присоединиться к ней, как из задней двери выходит Флэннери, чтобы скормить остатки завтрака птицам.

– Вам что, за песни платят? – злобно смотрит она на нас. – Поставьте котел на огонь побыстрее. Я пошлю вас за покупками в город, пока дождь немного утих. Хозяйка хочет на ужин персиковый пирог.

Ты с Тулой удивленно переглядываемся. Персиковый пирог означает, что в мусоре будут липкие сладкие консервные банки. Мы с Тулой получим настоящее лакомство из бака после того, как Флэннери уложит близнецов спать и займется пирогом.

– Да, мэм. – Я вытягиваю шею, чтобы разглядеть, какие остатки завтрака отправляются за окружающую дом живую изгородь из вьющихся роз в человеческий рост.

«Похоже, тосты с джемом, с ветчиной и овсянка».

– И, пока будешь в городе, забери грязное белье у старого Полсона, – бросает Флэннери через плечо, возвращаясь в дом. – А эту оставь присматривать за прачечной. – Она никогда не называет Тулу по имени.

Едва мы успеваем поставить котел на место, как Флэннери звонит в колокольчик на заднем крыльце, извещая меня, что список покупок висит на черном железном зажиме, где разносчик оставляет счета за молоко, сливки, сыр и яйца.

– Я постараюсь побыстрее, – обещаю я, прежде чем оставить Тулу присматривать за кипятящимся бельем. – Ты ведь помнишь, как это делается, верно? Из котла – в воду для стирки, берешь валек и мешаешь им вверх – вниз – по кругу, вверх – вниз – по кругу. Вода, которая переливается, уходит через люк в задней стене и оттуда по водостоку сливается в розы миссис Полсон.

Тула останавливается и кладет ладонь на бедро. Мы уже третью неделю здесь стираем. Ей ничего не приходится объяснять дважды.

– Но сначала я подберу остатки от завтрака. Прикроешь меня, хорошо? Если появится Флэннери, свистни куропаткой.

Она становится так, чтобы ей через затянутое сеткой окно было видно дом.

Я спешу забрать список покупок, потом ныряю в заросли роз у задней калитки и запихиваю остатки еды в мешочек для муки, который достаю из кармана.

В зарослях жимолости через дорогу шуршит не то дикая кошка, не то бродячая собака, не то любопытная белка, которой не терпится подзакусить. Птичий свист Тулы вспугивает меня до того, как я успеваю все собрать, поэтому приходится, свернув мешок, бросить его через вьющиеся розы к задней стене прачечной; остатки станут добычей птиц или того животного, что затаилось в кустах.

Я, не снимая шляпки, бегу на рынок, уклоняясь от мужчин и лошадей, фургонов, бродящих по улицам кур и женщин чокто, несущих пашофу ^[13]на продажу пассажирам поезда. Четверка дрянных мальчишек, с которыми любит водить компанию Дьюи, сидит на корточках в тени, по-видимому рассчитывая что‑нибудь у кого‑нибудь стащить.

Минуя высокое здание из красного камня, в котором находится городская прачечная, я вижу в окне худое девичье лицо. Девочка одета в простую белую сорочку, у нее голые плечи и тонкие руки. Длинные рыжие волосы висят мокрыми веревками. Похоже, жара внутри адская, намного хуже, чем в прачечной миссис Полсон. Девочка следит за мной взглядом, но, когда я оборачиваюсь, не улыбается. Я машу ей рукой, и она прижимает ладонь к стеклу. Кожа на ее пальцах растрескалась и покраснела.