Онлайн книга «Тропой забытых душ»
|
Мы с Тулой шепчемся и хихикаем на бегу, преодолевая расстояние от веранды дома миссис Полсон до прачечной за домом. Моросит мелкий дождь, и мы бежим, прижав белье к груди. Если что‑нибудь упадет в грязь, миссис Полсон вычтет из жалованья. Во всяком случае, так говорит Флэннери, горничная. Миссис Полсон кажется добрее, но мы редко ее видим с тех пор, как доктор прописал ей постельный режим после большого обеда женского клуба. Она на сносях и одного ребенка уже потеряла. – Тишина и расторопность – вот за это вам здесь платят, – твердит нам Флэннери, толстая тетка с сильным ирландским выговором; подагра мешает ей заниматься стиркой, а в прачечной жарко, словно в чайнике. – От вас проку мало. Оборванки, вот вы кто. По правде, мы с Тулой вдвоем обходимся дешевле, чем одна взрослая прачка, и Флэннери это знает. Выглядим прилично: я – в красном платье с передником, а Тула – в шляпке Нессы и платье с голубым поясом-лентой, которое я порвала в тот день, когда подстрелили Амоса. Мы с Тулой подрубили подол и зашили прорехи взятыми взаймы иголкой и нитками. Потом сделали краску из вываренной коры орешника и перекрасили платье в коричневый цвет, чтобы скрыть пятна. Выглядит оно неплохо, только Туле, маленькой и очень худой из-за того, что отдает свою еду Пинти и Кои, великовато. Несса тоже подкармливала бы их, но я против. – Несси, ты должна хорошо расти и присматривать за маленькими. Тебе нужна еда. – Потом я взяла ее за руки и напомнила, что она теперь – старшая девочка в лагере после того, как совет проголосовал, чтобы мы с Тулой работали в городе, а Дьюи приглядывал за Гейблом и водил пони и мула пастись в поле. Задача: приводить старика с мулом и Скиди домой до наступления темноты. Чтобы не получилось как в прошлый раз, когда Гейбл с моим пони ушел на три дня, а потом вернулся, распевая: Разбиты в кровь и устали ноги; Долог путь, и горы пусты; Скрывает сумрак одинокий Тропинку бедной сироты. Зачем послали злые люди Меня туда, где лес густой? И только ангелы на небе Следят за бедной сиротой. Но ветер тих, и месяц полон, И звезды светят вдалеке — Господь явил свою заботу И милость к бедной… Песня привязалась. Я и сейчас ее пою, раскладывая белье в прачечной. Тула лягает меня босой ногой. Мы не смогли добыть ей только обувь, но летом многие дети бегают босиком. – Ты чего пинаешься? – спрашиваю я, глядя, как она натирает на терке брусок дорогого магазинного мыла жилистыми руками. – О где же ты был, Билли мой, Билли мой?.. – поет она, прекрасно попадая в мелодию. Мы вместе учили слова и песни – на чокто и на английском. Туле все легко дается, а я, оказывается, помнила больше слов на чокто, которые слышала от старика Изома из конюшни и индейских детей из школы, чем мне казалось раньше. – Где же ты был… – …Милый Билли, – вступаю я, поняв, что Туле хочется исполнять более веселую песню, и мы продолжаем вместе: – Я искал себе невесту, чтобы жить в согласье вместе, но она еще юна и живет с мамой. О где… – О где… Тула притоптывает ногой по мокрому полу, не отрываясь от работы. В этом вся она – обожает музыку. Если не знает или не может придумать слова, просто мычит себе под нос или насвистывает. Мы успеваем спеть песенку про Билли от начала до конца три раза и выливаем воду из котла в большую ванну, после чего несем горячий медный котел к резервуару, чтобы снова залить в него воду и прокипятить все простыни, салфетки, одежду и белье для отбеливания перед стиркой. |