Онлайн книга «Агнес»
|
Мечусь по кухне от стены к стене, потягивая растворенный в воде «Эспидифен» и не отрывая глаз от экрана мобильного телефона. Вот сейчас. Сейчас. Сейчас. Я написала Луису Форету чисто наудачу, чтобы испытать судьбу, как тот, кто покупает лотерейный билет и при этом забывает проверить, выпало ли что-нибудь на его номер. И он заглотил наживку. Кто бы мог подумать? «Знаешь, — написал он мне в ответ, — где-то в Китае прямо посреди автобана стоит дом — не на обочине, а именно что по центру, и полосы автобана огибают его с обеих сторон: хозяева дома отказались его продать, а инженеры решили, что ни за что не станут менять локализацию проекта шоссейной дороги. Теперь каждый день тысячи автомобилей объезжают жилище двух китайских старичков, которые не могут выйти за порог дома без риска быть сбитыми каким-нибудь неловким водителем; если же им вдруг вздумается плюнуть из окошка, то плевок запросто может угодить в ветровое стекло, спровоцировав ДПТ с участием нескольких автомобилей. Тем не менее они остаются там, в собственном доме, где прожили всю свою жизнь, и наотрез отказываются его продать; оставшееся время, рассуждают они, хочется прожить так, как нам самим нравится, по-своему. Все полагают, что старики тронулись умом, но я ими восхищаюсь; вот кто истинные антисистемщики: они даже не подозревают, что ими являются. Лично я никогда не смогу быть таким, как эти китайцы, но, по мере возможности, всегда предпочту, чтобы машины проезжали мимо меня и впредь». По прочтении полученного имейла мой словно ватой набитый рот выдал звонкое «Вот черт!». «Я знаю про этот дом, — написала я в ответ, — и, рискуявас огорчить, должна сказать, что вызвавшие ваше восхищение старички в конце концов уступили, клюнув на предложенные деньги: их дом был снесен, и теперь автобан идет строго по прямой, а старики спокойно живут в предместье какого-то китайского города. Когда они выходят из дома, им уже не грозит опасность попасть под колеса, и они могут преспокойно плевать в окно, поскольку их плевок в худшем случае угодит разве что в шевелюру одного из соотечественников». Без особой уверенности я кликнула на «Отправить». С тех пор прошло уже два часа, и я без конца поглядываю на мобильник. Вот сейчас. Сейчас. Сейчас. Сейчас. Последние пару дней с выпивкой я явно перебираю, но и повод есть: вчера вечером мы отмечали — хотя «отмечать», пожалуй, слишком громко сказано — Рождество, устроив праздничный ужин для редакции журнала, в которой я работала последние четыре года, и это было довольно приятное местечко, за исключением нового шефа, свалившегося на нас полтора года назад, и этот новый шеф — тот еще сукин сын. У нас в редакции он почти никогда не появляется. По моим подсчетам, число его визитов едва ли дотягивает до десяти, причем каждый из них имел целью нас унизить: все плохо, расходы из рук вон, объемы продаж ужасны, нам придется затянуть пояса, никаких грантов в этом году не будет, в связи с чем отпуск придется сократить до двух недель и вкалывать по десять часов в день; уровень продаж упал, резонанс низок, как следствие, мы теряем рекламодателей, мы слишком агрессивны, вследствие чего теряем социальную пропаганду, если так пойдет и дальше, то мы будем вынуждены кого-то уволить, сократить отпуск до десяти дней, а рабочий день увеличить до двенадцати часов; в репортажах не хватает контекста, при этом на журнальных страницах слишком много текста, дизайн для журнала слишком модерновый, но при этом обложка теряется на прилавках, последний номер — полное дерьмо, но тот, что на выходе, — и того хуже, вам нужно поднажать, придется сократить отпуск до недели и увеличить рабочий день до четырнадцати часов… |