Книга Убийство с наживкой, или Весы Фемиды, страница 115 – Найо Марш

Сестра Кеттл встала, чтобы уйти, но Китти остановила ее повелительным жестом.

– Останьтесь и дослушайте! И вот я здесь, замужем – даже не знаю, как лучше выразиться, – за приличным, как принято говорить, человеком. Слишком для меня «приличным». У нас бы никогда ничего не вышло в Сингапуре, если бы он так не тосковал по Роуз и не чувствовал себя одиноким. Он себе места не находил без нее. Но с женщинами он был сущим ребенком и вел себя как обожающая мать, а не опытный мужчина. Даже смешно! Он не был моим долгожданным принцем, но делать было нечего, и к тому же у людей его круга был передо мной должок.

– О господи, как же так можно! – горестно воскликнула сестра Кеттл.

– И что же из этого вышло? Мы поженились, приехали сюда, и он начал писать какую-то ужасную книгу и ни на секунду не расставался с Роуз. И еще эти визиты местного бомонда. О да, к нам приходили, но при этом все говорили между собой на одном языке, а со мной – на другом. Старый Окки Финн – безумный и вечно грязный. Толстуха из Нанспардона, которая, едва увидев меня, тут же стала такой подчеркнуто вежливой, что зубы ныли. Роуз, которая так старалась быть любезной, что удивительно, как не заболела. Священник с женой и полдюжины женщин с лицами, похожими, как ослиные задницы, и одетые в какие-то шерстяные мешки и бесформенные шляпы. Господи, да что в них есть? Веселиться не умеют, шутить не умеют, ничего не делают и выглядят как обломки «Вечерней звезды»^[23]после крушения. Да это не жизнь, а смерть заживо! Вытирали об меня ноги и еще считают себя благодетелями!

– Вы не понимаете, – начала сестра Кеттл, но договаривать не стала.

Китти сжала пальцы левой руки в кулачок и стала яростно втирать его в ладонь правой. Этот чисто мужской жест никак не вязался с ее наманикюренными ногтями.

– Перестаньте! – воскликнула сестра Кеттл. – Прекратите немедленно!

– Ни один из них – слышите, ни один! – не обращался со мной по-человечески!

– А как же тогда сэр Джордж?! – не выдержала сестра Кеттл, позабыв от возмущения о всяком такте.

– Джордж! Джорджу было нужно то же, что и всем остальным, а чуть запахло жареным – он сразу пошел на попятную! Джордж! Этот какой-то там по счету баронет – самый обычный трус! Он, видите ли, обязан считаться с общественным мнением! – передразнила его Китти. – Он сам так и сказал! Если бы вы знали о Джордже то, что известно мне… – Ее лицо вдруг исказилось, а взгляд стал пустым. – Все пошло не так. Я просто невезучая.

В голове сестры Кеттл все смешалось, и мысли путались, как заросли водорослей на дне океана. Она сама не понимала, что происходит. Казалось, что ужасные откровения сдерживает только тоненькая пленка, обволакивавшая ее сознание. Она хотела уйти от Китти Картаретт, чтобы та не разрушила до конца ее невинные идеалы, но, оказавшись в плену приличий, не находила повода удалиться. Китти продолжала свою обличительную речь, но сестра Кеттл больше ее не слушала и уловила только заключительную фразу.

– Они сами виноваты! Думайте что хотите, но во всем, что случилось, виноваты только они сами!

– Нет-нет! – воскликнула сестра Кеттл, взмахнув своими короткими ручками. – Как можно говорить такое! Вы меня пугаете! О чем вы?

2

– Что вы хотите этим сказать? – требовательно произнес Джордж Лакландер, когда Аллейн повесил трубку. – С кем вы разговаривали? И что имели в виду, когда сказали мне, – он обернулся и посмотрел на мать и сына, – про «орудие»?