Книга Незримый убийца, страница 85 – Евгения Державина

– Кажется, Руслан тогда не смог вас привезти, – припомнил Виктор. – А на электричке вы не захотели.

– О, Руслик, помню твой легендарный графитовый «Чероки» со спецномерами! – ностальгически воскликнул Игнашевич. – Как же ты на нем гонял: знал, что не остановят!

Отпив вина, Виктор продолжил:

– На обратном пути мы заехали в магазин, где и наткнулись на Марину: она перед нами в очереди стояла. Я попросил ее зайти в понедельник, прибраться после гостей. Ну и, собственно, все: мы вернулись домой и отправились к соседу, Михалычу, праздновать юбилей его жены, а заодно обмывать мой новый внедорожник. – Виктор посмотрел на друзей: – Ребят, помните Михалыча?

Радимов интеллигентно промокнул рот салфеткой перед тем, как ответить:

– Конечно, помним. Такой простой мужик, что называется, от сохи. И руки золотые, и сердце. На таких, как он, можно сказать, вся страна и держится.

– Да-да, душа-человек! – подхватил Игнашевич, накладывая черной икры. – Стоило к Вите приехать – он уже тут как тут: что-то починит, что-то поможет, и баньку затопит, и к себе на сабантуй зазовет.

– А что за настойки его жена делала!.. – добавил Виктор, и Цыбин согласно кивнул.

Марк решил вмешаться в поток воспоминаний.

– Кстати, про баню. Виктор, следователь вас о ней, случайно, не спрашивал?

Тот сразу посерьезнел.

– Спрашивал. Оказывается, этот Коваль считает, что я там сжег его мать.

За столом стало тихо.

Первой очнулась Тамара Терентьевна:

– Господи Иисусе!

– Как только в голову такое пришло? – следом отозвался Радимов, и Игнашевич ему поддакнул:

– Уму непостижимо!

Виктор кивнул.

– Представьте себе. Хорошо, об этом в прессе не написали, когда арестовали Коваля. Представляю, что бы тогда началось, а у меня всего-то баня сгорела. Вчетвером тушили, вместе с соседом: тот вломился к нам с криком «Горим!», а мы с ребятами ни сном ни духом.

– Зато небось разом все протрезвели? – хмыкнул Игнашевич, налегая на мартини.

– Еще бы не протрезветь, когда так полыхает, а пожарных все нет. Да и машина порожняком приехала, с другого пожара.

– Что же они на площади не заправились? – неодобрительно спросил Радимов.

Виктор пожал плечами:

– Регламент: сначала убедились, что никого не надо спасать, потом поехали заправляться. Когда вернулись – тушить было уже нечего.

– А я всегда говорил, что нужно вести здоровый образ жизни, – заметил Радимов, отпив минералки.

Игнашевич тоскливо вздохнул:

– Эх, а баню все-таки жалко… Без нее уже было совсем не то, мы даже приезжать реже стали.

– Да, а потом и дела всех засосали… – согласился Виктор. – Но, как «Графа Лапшина» открыл, первыми, кого я позвал, – это моих дорогих друзей. – И, глядя на них с теплой улыбкой, он поднял бокал: – За дружбу!

Сделав глоток терпковатого вина, Марк подумал, что еще недавно с Ерохиным никто не общался, разве что покойный Черных. Все же правильно говорят: общее горе сближает.

– Виктор, я слышал, вы много помогали Олегу, – заметил он.

– Ему все помогали. В отличие от нас, с финансами у него как-то не сложилось.

Ульяна повернулась к отцу:

– Получается, дядя Олег работал у нас кладовщиком?

– Ну да. Я бы и так денег ему давал, но он отказывался, поэтому я просто оформил Олега к себе, а Дима ему постоянно халтурку подбрасывал.

– А он все пропивал, – процедил Цыбин.

Игнашевич опасливо покосился на друга, но, потеребив салфетку, все же сказал: