Книга И все в шоколаде, страница 90 – Елена Терехова

Катя побледнела и замерла на мгновение, а потом снова принялась укладывать вещи.

– С тобой бесполезно разговаривать, ба, – тоскливо произнесла она, – я тебе про одно, а ты мне снова про другое. Все будет хорошо. Может, Алена и не идеал, но она не алкашка какая-то,и с головой у нее все в порядке, не то что у этого… Хоть вы и говорите все время, что она тупая, дура, недалекого ума и еще всякое такое. Она мне говорила, что согласна с вами: была бы умная – давно бы плюнула и ушла от папы, а она все надеется на лучшее. Давай не будем больше, ба, хорошо? Я для себя приняла решение и ничего менять не буду.

Людмила замолчала с недовольным видом, но решила не донимать внучку разговорами. Они молча собрали то, что Катя приготовила к отъезду, и присели в гостиной на диване. Бабушка хотела многое сказать внучке, предостеречь ее – может быть, даже остановить, но сегодня явно был не ее день. Только сложилось удачное время для разговора, как в дом вошел Саша.

– Ну что, ты готова?

– Да, пап, – Катя с готовностью подскочила и схватила сумку.

– А на кладбище сходить не хочешь? Да и Иринку надо дождаться, чтоб попрощаться.

– Папа, я прошу, давай уйдем прямо сейчас. Не хочу я никаких прощаний. Ирка поймет все. Мы с ней еще вчера обо всем договорились. Она зимой приедет к нам на праздники. Пойдем скорее, я не хочу здесь больше находиться, – девочка тянула отца за рукав. Ни он, ни бабушка не ожидали такого поворота событий. Саша крепко обнял Людмилу и пошел к двери. Катя еще раз прижалась к бабушке и молча последовала за отцом. Она чувствовала, что разговор с родственниками не окончен, что их будет еще очень много, при каждой встрече, и от этого ей было больно и гадко. Почему у взрослых все непросто? Почему они не умеют дорожить друг другом? Неужели и она со временем очерствеет и научится ненавидеть?

Они шли по проселочной дороге в сторону трассы, чтобы сесть на попутный автобус до Ленинска. Встречные люди здоровались с ними и отводили глаза. Катя даже не оглянулась на свой дом. Сначала отец и дочь молчали. Тягостно было на душе, но когда вышли за деревню, стало легче. Катюшка немного повеселела, да и Сашу отпустило напряжение. Он все ждал, что родня кинется за ними вслед и с воплями будет отбирать ребенка. Но пока все было тихо.

Машина оказалась за их спинами неожиданно.

– Садись, Сань, – Юра Чибис приоткрыл дверцу. – Я вас довезу.

– Вот спасибо, – Саша до сих пор дружил с Юрием и сохранил к нему хорошее отношение. – Успеем, значит, к автобусу пораньше.

– Сань, я вас до места довезу. Не могу больше там находитьсяи слушать эти речи – все про одно и то же. Достали.

– Ой, как здорово! – запищала Катя, поудобнее устраиваясь в машине. – А ты нас до Ленинска довезешь или прям до папиного дома? – Катя состроила невинное личико.

– Катюха, борзеть вот только не надо, – осадил ее отец.

– Да брось, Сань, – Юра не отрывал взгляда от дороги, – до самого дома, Катюнь. Хоть за три часа в дороге отдохну от всего этого серпентария в миниатюре. Веришь – нет, реально устал за эти дни: слезы, стоны, склоки, сплетни, все старое грязное белье наружу повылезало. Люди, оказывается, в деревне-то ничего не забыли. Помнят, и как теща тут погуливала, и как девки в подростковый период «любились». Сейчас только и разговоров про нас. Ирке вот придется все прелести взрослой жизни раненько ощутить – столько дерьма всплывет. Как она все это вынесет – не знаю. Зря ты ее не уговорил уехать.