Онлайн книга «И все в шоколаде»
|
Береги себя и Вареньку – у нее, кроме тебя, никого не осталось. Если возникнут проблемы с жильем (вдруг Терехины все же захотят истребовать доли детей), продавай все и уезжай в мою квартиру. Там тебе будет легче. Может быть, и с Наташей у вас все наладится, все-таки детки у вас. Дом у тебя справный, хороший – жаль, если продавать придется, ремонта еще вон долго делать не надо. Я только хочу тебе подсказать: приступочку в бане отремонтируй – ту, что сразу у порога. Я об нее чуть ногу не сломала тогда, вдруг Варенька запнется, расшибется еще. Живи хорошо, сынок мой, людям зла не желай и подлостей не делай. Цени то, что имеешь, и не стремись к большему. Благословляю тебя. Люблю бесконечно. Твоя мама». Он получил это письмо сегодня, оно было прислано адвокатом вместе со справкой о смерти. Валентина Тихоновна скончалась от сердечного приступа в лагерной больнице – судя по дате, уже неделя прошла. Андрей шел к дому в полной прострации, он не знал, как теперь жить дальше. Мама, его мама, самая замечательная женщина на земле, сначала обрекла его на страдания, а теперь и вовсе покинула, оставив его совсем одного на этом свете. Надо будет посоветоваться с адвокатом, как перевезти тело в Междугорск. Он не допустит, чтобы его мама покоилась на лагерном кладбище под крестом с инвентарным номером. Ни за что! Она будет лежать рядом с отцом, он будет навещать их, разговаривать с ними, просить совета. Он давно простил ее. Он давно простил Марину. Он простил всех. Теперь они, наконец, помирятся, теперь им уже нечего делить – ни маме, ни жене… В квартире царил полумрак, на полу горели свечи, и пахло знакомыми терпкими духами. Christian Lakroix «Rouge» – этот аромат не спутать ни с чем: тонкое облако пачули и едва заметный намек на мускус… – Марина? – он остановился у порога. – Нет, это я, – к нему вышла Ирина – высокая, статная, с подкрашенными глазамии губами. Длинный шелковый халат облегал пышные формы и подчеркивал намек на талию – формы молодой девушки были пышноваты для ее возраста. Она унаследовала от матери и склонность к полноте, и ее уверенность в том, что мир должен в благоговении лежать у ее ног. – Что это значит? Что происходит? – Андрей впал в ступор – он не понимал, он начал паниковать. Ирина все больше и больше походила на Марину, он чувствовал, что его тянет к ней – против его воли, но неудержимо. – Прекрати этот балаган. Зачем тебе все это? Мне не нужны неприятности, ты же малолетка! – Перестань, месяц назад мне исполнилось восемнадцать, теперь никто не сможет мне запретить любить тебя, – она подошла к нему и обняла его за шею. Ее блестящие губы призывно шептали: – Я люблю тебя, с тринадцати лет люблю, я все видела, знала, что мама изменяет тебе, знала, что она не любит тебя. Я так терзалась все это время, так хотела сделать тебя счастливым. Не отводи взгляд. Посмотри на меня. Я такая же, как она – красивая, но я еще и люблю тебя. Я люблю Вареньку, она не будет одинока. Ты не будешь одинок. Я не буду одинока. Не говори ничего, просто поцелуй меня. Он сначала пытался сопротивляться, но ее губы умоляли о поцелуе, ее тело манило его, ее волосы и кожа сияли в пламени свечей. Он прижал к себе податливое тело. Их губы встретились. Минута, а потом она слегка отстранилась от него и прошептала: – Я хочу шикарную свадьбу, – увидев его подавленный взгляд, она усмехнулась, – да, свадьбу, и никто нам не сможет ни запретить, ни помешать. И мне плевать на сплетни. Мы сможем себе позволить все. – Ты о чем сейчас? – Представляешь, пошла сегодня в баню, споткнулась о порожек, да так неудачно, что доска отлетела. Гляжу, а под ней пакет. Я сперва испугалась, а потом подняла его и заглянула внутрь. Это просто чудо! Волшебное Мироздание на нашей стороне, любимый! В пакете лежал конверт, а в конверте – деньги. Сто тысяч! – она снова прильнула к нему. – У нас с тобой будет хорошая жизнь, такая замечательная, что все обзавидуются. У нас все будет в шоколаде… |