Книга И все в шоколаде, страница 137 – Елена Терехова

Нелегкая судьба сблизила молодых людей, и постепенно они поняли, что должны быть вместе. Тико написал прошение о разрешении вступить в брак. Комиссариат, куда его и Дарью вызвали для приватной беседы, нагонял тоску и вызывал подсознательный ужас. Они шли в это здание рука об руку, зная, что могут уже никогда не увидеть не только друг друга, но и этот мир вообще.

– Гражданин Кёник, мы рассмотрели ваше обращение. Здесь есть парочка маленьких нюансов, – маленький щуплый очкарик в пенсне на манер Берии раздувался от чувства собственной значимости. – Вы гражданин другой страны – страны, с которой в настоящее время мы ведем войну. Вы – враг нашего государства. Вы собираетесь вступить в законный брак с гражданкой нашей страны. Пусть ее происхождение не отличается безупречностью, но тем не менее, она – гражданка Советского Союза. Вы понимаете, чем это чревато? Вижу, что нет. Так вот. Вас в любой момент могут выслать за пределы нашего государства, а так как гражданка Стаценко не имеет права на выезд за рубеж, то она, а также и ваши дети, которые могут у вас появиться, останутся здесь, и вы навсегда потеряете друг друга, – молодые люди в ужасе переглянулись. – Я все понимаю: молодость, романтика, но нужно, чтобы и вы понимали политическую ситуацию.

– Простите, а у нас есть хоть какой-то шанс остаться вместе? – осторожно спросил Тико, сжимая руку Дарьи.

– Попросите заменить вам документы и попросите гражданство нашей страны. Вы навсегда должны будете поселиться в этих местах, переезд и вообще передвижение по Союзу таким, как вы, запрещаются, и выезд на родину будет закрыт вам навечно. Ну, это, конечно, при условии, что вам дадут «добро» на гражданство. Но разве любовь того не стоит? – взгляд чиновника стал масляно-сладким.

Тико представил лицо матери, которое ему не суждено никогда больше увидеть, белые мраморные лестницы своего дома, набережную Эльбы… Потом он взглянул в синие глаза Дарьи и сел писать прошение.

Расписались они в июне 1946 года, он – по новым документам Тихон Филиппович Кёник и она – Дарья Пантелеевна Кёник (Стаценко). В марте 1947 года родилась дочь – Валентина.

Кёники жили небогато, но при всем при этом Тико старался в своей небольшой семье соблюдать традиции своего народа: он работал, как одержимый, стараясь, чтобы в семье был хоть какой-то достаток, а Дарья вела домашнее хозяйство, занималась воспитанием дочери. Очень осторожно, чтобы никто не знал, Тико учил дочь родному языку, и при каждом удобном случае дома говорили по-немецки. Дарья и Валя оказались покладистыми и благодарными ученицами, скоро Тико уже мог свободно общаться с ними.

Шли годы. Валя росла обыкновенным советским ребенком –ходила в школу, по разрешению из самой Москвы вступила в пионеры, а потом ее рекомендовали и в комсомол. Менялось время, менялось мировоззрение и отношение людей. Уже никто и не помнил, что веселые и приветливые соседи по фамилии Кёник живут в этих краях не по своей воле.

Валентина всегда с удовольствием слушала рассказы родителей об их родных местах. То, как они их описывали, было похоже на волшебную сказку странствий. За пределы Карагандинской области они никогда никуда не выезжали, и если уж Литву, где когда-то жила семья мамы, хотя бы можно было представить рядом – ведь в ту пору Прибалтика была частью Советского Союза, то Германия была для нее за гранью воображения. Отец описывал чистые улицы его родного города, вымощенную набережную знаменитой реки Эльбы, где он мальчишкой любил кормить уток. Больше всего места в его рассказах занимал родительский дом на Хауптштрассе, с мраморной лестницей, псевдоколоннами на фасаде и раскидистыми липами.