Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 97 – Елена Терехова

Двор – это три дома, стоящие буквой «П». Узнавать, где проживает Люба Шатаева, пришлось «методом тыка»: сначала прошли вдоль одного дома, потом направились к следующему. Хорошо, что ЖЭКи не поленились на каждом подъезде прибить информационные таблички, на которых указывалась не только нумерация квартир, но и фамилии ответственных квартиросъёмщиков. На одной из таких табличек ясно читалось: «Шатаева Л. Д. кв. № 8».

В подъезде пахло жареной картошкой и кошками. На стенах какие-то умники оставили отпечатки своей обуви и выцарапали гвоздём нецензурное слово из трёх букв, сопроводив его соответствующей иллюстрацией.

– Хорошо, что второй этаж, – ворчала Щербинина, взбираясь на очередную ступеньку.

Борисова молча топала следом, она не любила болтать не лестнице. Обычно если такое случалось, то заканчивалось вывихом лодыжки или сбитым дыханием.

Дверь восьмой квартиры абсолютно ничем не отличалась от остальных трёх на этой площадке, разве только ручкой – круглой, блестящей, похожей на золотистый шар. Сразу видно, что импортная.

Борисова нажала на кнопку звонка. Тишина. Ещё раз, снова тихо.

– Сломался, наверное, – подсказала Галина. – Стучи.

Однако на стук тоже никто не ответил. Слышно было только, как голосит радиоточка.

– Ушла куда-то или с работы ещё не вернулась, – подвела итог Елена. – Пожалуй, оставлю-ка я ей записку, попрошу, чтобы перезвонила. Потом договоримся о встрече. Жалко, конечно, что придётся всё отложить, я настроилась уже, но ничего не поделаешь.

Записку написать она не успела. Дверь соседней квартиры приоткрылась, и из неё выглянула сухощавая женщина неопределённого возраста в очках и с «гулькой» на голове. В руке дамы дымилась папироса

– Вам кого? – хрипло поинтересовалась она. – Любка вышла по делу.

– Давно? – Борисова зачем-то посмотрела на наручные часы.

– Нет, минут десять. Ей позвонили, и она убежала.

– А вы слышали, кто звонил? – удивилась Щербинина.

– Конечно, телефон в этом подъезде только у меня, и звонить ходят ко мне все, кому не лень. Как на коммутатор.

Женщина затянулась и выпустила облако едкого дыма.

– Так кто звонил-то? – напомнила Галина.

– Женщина, сказала, что с работы. Они минут пять поговорили, я не прислушивалась, о чём речь, услышала только, что она сказала, мол, сейчас спущусь, жди меня в сквере. И ушла.

Женщина всё так же стояла, наполовину скрытая дверью, и с любопытством разглядывала пришедших.

– Далеко отсюда этот сквер? – поинтересовалась Борисова.

– Сразу за домом. Там фонари, правда, не горят, местная шпана все лампочки поразбивала, но с проспекта свет немного достаёт, не заплутаете.

– Не видели, в чём она была одета, когда уходила?

– Пальто на ней болоньевое, голубое такое, непрактичное, и шарф на голове, чёрный, намотан, будто чалма у Маленького Мука. Сумка ещё, большая такая, хозяйственная. Зачем? Булочная закрыта уже.

Женщина пожала острыми плечами и закрыла дверь.

Подруги переглянулись и поспешили в сквер за домом.

Действительно, асфальтированная дорожка практически не освещалась. Помогали хоть что-то разглядеть под ногами уцелевшие кое-где лампочки на козырьках подъездов да придорожные фонари, выстроившиеся вдоль проезжей части соседнего проспекта. Удивительно, но спрятавшиеся в кустах скамейки были пусты. Обычно их очень любят разные компании, но, видимо, сегодня какой-то особый день, без вреда для соседского здоровья.