Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 98 – Елена Терехова

– Ты видишь кого-нибудь? – подслеповато щурилась Елена.

– Нет.

Галя внимательно всматривалась в полумрак сквера.

– Может быть, она ещё куда-нибудь пошла. Надо было всё-таки оставить записку, – ворчала Борисова. – Пройдём до конца сквера и вернёмся в подъезд. Может, уже и Любаша дома окажется, а если всё-таки не застанем, то для успокоения совести черкану ей пару слов.

Они приближались к самой тёмной части сквера, когда Галина указала куда-то рукой.

– Смотри, там что-то светлое на земле. Может, остатки снега?

Женщины поспешили к неопознанному объекту. За пару-тройку шагов стало ясно – возле скамейки лежит человек. В голубом болоньевом пальто.

Тело Любы Шатаевой было ещё тёплым, но никаких признаков жизни уже не подавало. Руки и ноги вывернуты, будто у тряпичной куклы. Шарф сполз с головы на плечи, светлые волосы растрепались и испачкались. Левая часть лица тоже была в чём-то тёмном. Лена осторожно протянула руку.

– Кровь. Ей чем-то проломили голову.

– Смотри, сумки при ней нет. Помнишь, соседка говорила, что она с сумкой уходила?

Галина стояла рядом и старалась держаться подальше от мёртвой женщины.

– Я попробую пульс нащупать, вдруг ещё есть у неё шанс.

Борисова взяла пострадавшую за запястье правой руки, потом левой и вдруг заметила что-то, зажатое в кулаке.

– Галя, смотри, там какая-то бумажка. Сейчас я её аккуратно выну… Это записка. Галя! Она тоже отпечатана на машинке! Буквы бледноваты, сложно разобрать… «Немедленно верни блокнот, иначе пожалеешь!»

– Положи всё на место, и бежим отсюда! Если нас с тобой возле тела повяжут, так легко, как в прошлый раз, уже не отделаемся!

Щербинина огляделась по сторонам.

– Да ты только послушай! Снова пишущая машинка! Не слишком ли их много в последнее время? Это, к сведению, не такая уж распространённая вещь в домах наших граждан. А те, что у них имеются, на учёт должны быть поставлены в КГБ.

– Может быть, обсудим это в другом месте? – Подруге явно не терпелось уйти. – Любаше, как ни подло это звучит, всё равно уже ничем не поможешь.

– Хорошо, идём. Но в милицию и скорую всё равно позвоним. Из ближайшего автомата. Анонимно. Пусть наша совесть будет чиста.

В квартире Борисовой подруги тщательно осмотрели одежду и обувь друг друга, отмыли руки и принялись просматривать добытые следствием бумаги.

– Опять что-то затеваете? – усмехнулся заглянувший на кухню Мишка. – Не сидится вам ровно.

– Ты как себя чувствуешь? – засуетилась Елена. – Голодный? Или чаю?

– Ничего не надо, мам, всё хорошо. Мне только водички налей, и я пойду телевизор посмотрю. Там «Гонки по вертикали» ^[11]повторяют. Детектив, между прочим.

– Иди-иди, нам тут своих детективов хватает, – махнула рукой мать вслед уходящему сыну.

Листочки положили рядом. Чтобы лучше рассмотреть особенности машинописного текста, Борисова принесла из комнаты сына настольную лампу и лупу. Впрочем, и без дополнительного оборудования было понятно: все бумажки – близнецы.

– Видишь, литера с буквой «р» всё время оказывается выше строчки, как бы подпрыгивает. Буква «а» полустёртая. То ли недостаточный нажим на клавишу, то ли это дефект литеры. – Борисова с видом заправского сыщика водила указательным пальцем по строчкам.

– И что нам это даёт? – Галина смотрела на довольное лицо подруги.

– Пока не знаю. Но есть у меня одна версия, которую стоит проверить… Кстати, ты, может быть, у меня ночевать останешься? Чего шарахаться по темноте?