Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 50 – Елена Терехова

Тот, кого назвали Виктором Платоновичем, важно кивнул, и собеседники перевели свои взоры на гроб.

Сама Эльвира практически не изменилась, лишь слегка заострился нос, да кожа приобрела восковую бледность. В целом выражение её лица было таким же, какое видели все, проходя мимо городской Доски почёта, где вот уже третий год красовался портрет женщины. Дождь немного затих, осталась лишь противная мелкая снежная морось, но тело в домовине успело намокнуть, покрывало стало практически прозрачным. Любаша осторожно смахивала капли воды с лица Эльвиры маленьким носовым платком, тоже уже довольно мокрым. В конце концов решено было не стоять на месте, а пройти процессией до конца улицы, там уже загрузить гроб в устланный лапником кузов машины и ехать прямиком к месту последнего пристанища.

Оркестр грянул похоронный марш, и толпа потоком двинулась по улице вслед за гробом. Две подруги, объединённые общим именем «Борщ», были в их числе.

На кладбище тоже всё прошло относительно быстро. Вязнуть в размытой глине никому особенно не хотелось, вот и прощались как-то скомканно, извиняясь за это глубоко в душе и перед покойницей, и перед самими собой. Лишь в один момент над погостом раздался то ли возглас, то ли всхлип:

– Гляди-ка, у неё губы посинели! Видать, убивец где-то тут, рядом!

Это вещала всё та же скрюченная старуха из соседнего подъезда. Надо же, еле движется на своих покорёженных артритом ногах, а на размытый кладбищенский пригорок притащилась!

– Мама, тише, что вы такое говорите? – пыталась урезонить её пожилая дочь.

– Дело говорю, – проворчала в ответ старуха, – народные приметы веками складываются, не выкинуть их из жизни ничем. Тот, кто злом своим в петлю её загнал, туточки, рядышком!

Женщина, державшая бабку под руку, постаралась увести её к автобусу, но тех, кто стоял рядом, обуял какой-то первобытный страх: люди глядели вслед старухе, некоторые мелко, практически тайком, крестились. Только Оливия, сощурив чёрные восточные глаза, прыснула в кулачок.

После ухода старухи все взоры тут же обратились на фигуру человека, стоявшего у края могилы. Это был Роман Нифонтов. Мужчина не двигался с места, пока гроб с телом его матери опускали в яму. Потом он вместе со всеми кинул в неё ком размокшей глины и под руку с верной Любашей направился в сторону автобуса. Высокое начальство предпочло не пачкать обувь и брюки, а наблюдать за происходящим из своих машин. Только Вадим Третьяков вместе со всеми приехал на автобусе и оставался у могилы начальницы до самого конца. Он проследил, чтобы трестовский венок расположили в самом центре траурной композиции, положил на глиняный бугорок свой букет и лишь потом начал спускаться с пригорка вниз. Его обувь и брюки были покрыты комьями грязи.

У входа в автобус Вадим и Роман столкнулись плечами и с такой ненавистью посмотрели друг на друга, что казалось, сейчас ударит молния. Тем не менее скандала не случилось, оба мужчины вошли в салон «ЛиАЗа» и уселись в разных концах.

– Пошли в другой автобус, не будем светиться.

Щербинина потянула за рукав подругу, видя, что той не терпится сесть поближе к мужчинам и продолжить наблюдение.

Поразмыслив пару секунд, Борисова двинулась следом за Галиной.

В салоне «ПАЗика» было тепло, здесь разместились совсем незнакомые люди, видимо соседи Нифонтовой, решившие выпить за упокой её души в ресторане. Когда ещё выпадет возможность там побывать? Это развлечение простому человеку по карману лишь пару раз в жизни, и то надо будет изрядно затянуть ремешок на семейной мошне.