Книга Убийство в санатории «Таёжный», страница 22 – Елена Терехова

– Катя. Спасибо. – Она осторожно отстранила предложенный стакан. – Я Эльвиру Михайловну шесть лет знаю. Она только в этом номере всегда останавливается, когда лечится у нас, а я её обслуживаю. Она не вредная и платит за услуги щедро. За три дня легко можно «четвертной» заработать. Мы договорились, что я разбужу её пораньше и вызову такси. У неё учёт предстоит, девушка с работы приезжала с документами. К телефону вызывали пару раз к стойке администратора. Она очень серьёзно к работе относилась, всегда такая деловая, собранная. И вот…

– А что за девушка? Вы запомнили её и видели, когда она ушла? – поинтересовалась стоявшая неподалёку Борисова. Она старалась говорить как можно тише, чтобы не привлечь внимание Потапова.

– Обыкновенная девушка, я не разглядывала её, в день заезда народу много. Просто слышала, как она говорила, к кому пришла. Бумаги в руках, куртка светлая. Это всё.

– Простите за назойливость, Катюша, но мы все заметили, что она не закрывала дверь в номер…

– Да, было такое. – Женщина сжала ладони и уставилась на сцепленные пальцы. Они были длинными и ухоженными. – Эльвира Михайловна боялась закрытых дверей. Кто-то говорил, что она даже дома в квартире дверь днём на цепочке держала. У неё, как это называется, в общем, боязнь замкнутого пространства. – Катя наконец поднялась. – Мне нужно идти. Хлопоты предстоят не самые приятные, но, кроме меня, ими заняться некому.

Путёвка выходного дня истекает в семь часов вечера, поэтому можно с чистой совестью нарушить правила внутреннего распорядка. Галина и Елена сидели за столиком в своём номере и попивали заранее припасённый и доставленный контрабандой к месту отдыха коньяк. В воздухе витал аромат лимонной цедры и шоколада. Терпкая жидкость в бутылке тёмного стекла приближалась к половине.

Борисова уже с полчаса мучилась перепадами настроения: она то злилась, громко сморкаясь в носовой платок, то предавалась воспоминаниям юности, когда была полна грандиозных планов и радовалась каждому новому дню.

– Представляешь, святой бороды клок, он посмел мне сказать, что я тупая, способна только кнопки на автомате нажимать! Как же мне, такой-то тупой, доверили профсоюзом руководить на полторы тысячи человек и вопросы правовые решать? То есть квартиру работяге выбить или трудовые споры разобрать просроченному юристу разрешается, а наводящие вопросы специально обученным профессионалам задавать – нет? Он меня как школьницу отчитывал на глазах у посторонних людей! Паразит! А я ему рефераты по обществоведению помогала писать, двоечнику.

– Успокойся. – Галина аккуратно плеснула подруге очередную порцию коньяка в чайную чашку. – Ты и без меня прекрасно знаешь, что боженька тебя ни мозгами, ни наблюдательностью не обидел. Вот только слишком близко к сердцу чужие слова принимаешь. Нельзя так, пора бы уж немного брони нарастить. Давай-ка, тяпнем ещё по одной и поговорим о чём-нибудь другом. Идёт он лесом, Потапов твой! За тебя, моя подруженька!

Беленькие толстостенные чашечки брякнули друг о друга. Наступила короткая пауза, во время которой раздавался шелест фольги и хруст надкусанных конфет.

– Что он знает обо мне? – выдохнув пары крепкого напитка, снова заговорила Елена. – Думает, что это легко – быть матерью-одиночкой без поддержки со стороны? Просто и без проблем мне деньги в руки идут или авторитет зарабатывается? Ты же всё обо мне знаешь, Галя, не дашь соврать.