Онлайн книга «Опасные тени прошлого»
|
– Чтобы он счел меня глупой суеверной трусихой? – Почему-то мне совсем не хотелось представать перед Савельевым в таком амплуа. – Посмотри, Кира, как много всего происходит вокруг тебя в последние дни. Я не понимаю пока, кому и в чем ты могла перейти дорогу, и не хочу тебя запугивать. Но кто-то если не охотится на тебя, то точно желает тебе зла. И надо быть настороже. Ты ведь там совсем одна… – Хорошо, я буду осторожна и завтра же расскажу следователю о букете. Тем более я все равно хотела с ним поговорить об экспонатах из костела. – Вот это уже лучше. И я бы на твоем месте никому, кроме него, не доверяла. – А как же Борис? – Чувствую, ты влюбилась по уши! И не спорь со мной, я по голосу твоему все понимаю. Но будь пока с ним не слишком откровенна, как-то неожиданно он появился в твоей жизни и так быстро растопил твое сердце… – Ох, дружочек, ты всех под микроскопом рассматриваешь. Не потому ли до сих пор не замужем. – Я, конечно, съязвила, но знала, что Ниночка не обидится. Мы еще немного поболтали об отношениях с противоположным полом, и подруга, взяв с меня слово быть предельно осторожной и внимательной, распрощалась. В ее далеких монгольских степях давно была ночь. Уже готовясь ко сну, я как-то некстати вспомнила, что последними цветами, которые мне дарил несостоявшийся жених, были гвоздики. Борис Левандовский 1 июня 2017 года Я практически выбежал от Киры и быстрым шагом направился к набережной, чтобы речная прохлада охладила вспыхнувшие чувства и помогла собраться с мыслями. Руки мои дрожали, пожалуй, впервые в жизни. Нет-нет, не от любви к этой милой и очень симпатичной мне девушке, к которой я начал привязываться так, что самому становилось тревожно. И не от праведного гнева на ее прадеда. Я наконец-то нашел недостающий кусочек пазла, складывающегося из отрывков воспоминаний и разговоров, строчек пожелтевших писем, архивных записей, хладнокровных расчетов Влодека Шпетовского и моей врожденной интуиции. С детства я обладал способностью быстро сопоставлять совершенно разные факты и события, которые фотографически отпечатывались где-то на подкорке и всплывали в нужный момент. Это помогало мне в учебе, в отношениях с людьми, в некоторых моих, скажем так, affaire[21]. И вот в разговоре с Кирой вместе со старыми фотографиями на экране моей памяти появились и описи изъятого имущества, и упомянутая вскользь следователем разбитая витрина, и происшествия вокруг Кириной квартиры, движения ее тонкой руки, неосознанно разглаживающей скатерть, под которой угадывалась папка или файл с бумагами, неожиданный интерес к изъятию имущества из костела. И одна маленькая вещица, лежавшая в кармане пиджака… Цепочка, начатая действиями моего прадеда, спрятавшего сокровища польской церкви, протянулась к Кириному прадеду и от него – к самой Кире. Отвлечь ее на несколько минут опрокинутой чашкой было элементарно. Этого хватило, чтобы открыть папку, сфотографировать на телефон находившиеся в ней документы и, застыв у стола, изобразить оскорбленную невинность. Пара лет в театральной школе в Кракове не прошла даром. Присев на лавку на опустевшей поздним вечером набережной, я некоторое время просто дышал, прикрыв глаза и подставив лицо свежему ветру с реки. Пожалуй, впервые я всерьез задумался над тем, что привело меня в этот русский городок на берегу Волги… |