Книга Опасные тени прошлого, страница 72 – Елена Асатурова

Вчера, приехав из больницы, я сразу начала поиски писем моего прадеда. Следуя указаниям Серафимы, аккуратно освободила нижнюю полку в старом буфете от ее любимого фарфора, чтобы ничего не разбить.

Под полкой располагались два глубоких выдвижных ящика, в которых хранились столовые приборы и скатерти с салфетками, – их я тоже осторожно вынула. И потянула за деревянную перегородку, которая была между ними и с виду казалась цельной и неподвижной. Но, приложив усилия, я сдвинула ее с места, а вместе с ней, как мне показалось, часть задней стенки. Это оказался потайной отсек, довольно вместительный, в котором лежала та самая голубая папка с тесемками, которую описывала бабуля.

Дрожащими от волнения пальцами я развязала эти потрепанные тесемочки и стала по одному доставать пожелтевшие, выцветшие листки бумаги. И чем старательнее я вчитывалась в полустертые буквы, тем больше узнавала об истории своего рода, своей семьи.

Купчая на землю, на которой купец Попов построил этот дом, его планы на тонкой папиросной бумаге, накладные и договоры с подрядчиками, несколько бухгалтерских ведомостей… Извещения о смерти Лаврентия и Георгия, пара солдатских треугольников – письма от Стефана с фронта… Над каждым из этих свидетельств прошлого я сидела со слезами на глазах, ведь после наших разговоров с бабушкой эти люди стали мне по-настоящему близки и интересны.

И вот наконец пара конвертов, надписанных твердым, немного угловатым почерком, который выдает сильную личность писавшего. Письма моего прадеда, Георгия Доронина, двоюродному брату Лаврентию Попову.

«Верный мой друг Лаврик! С одним надежным товарищем мне удалось передать тебе это письмо, возможно, последнее. И другой оказии не будет. Я рад, что еще жив и могу на прощание написать тебе пару строк… Не сочти, что брат твой от свалившихся невзгод тронулся умом. Но сейчас я все время вспоминаю наше счастливое детство, наши игры и забавы. Уверен, ты тоже их не забыл. Память об этих светлых днях поддерживает меня. Надеюсь, ты не бросишь в тяжелую минуту мою семью, Ирину и Лизоньку, как я не бросил бы твою. Помни, Лаврик, в нашем прошлом – будущее наших детей. Я позаботился об этом, и мой привет ты найдешь в копях царя Соломона. Как любила нам читать эту книгу твоя гувернантка-англичанка! Будь острожен.

Любящий тебя Жора».

Это первое письмо Георгий написал перед отправкой в лагерь. Полночи я ломала голову над тем, что хотел передать мой прадед отцу Серафимы. А тут вот что! Не обезумел же он в последний момент, чтобы в прощальном письме вспоминать какие-то легендарные копи. Да и сказку про нашедшего несметные сокровища бедняка напомнил брату не случайно. И о будущем детей беспокоился. Мог ли Доронин спрятать что-то важное, дорогое? Почему нет? Уже давно не секрет, что сотрудники его ведомства имели доступ к ценностям, изымаемым у граждан и организаций. Многие из них были нечисты на руку и пытались обогатиться. А что, если и Георгию представилась такая возможность?

Второе письмо, чудом пришедшее родным позже, через год с лишним, уже из Севвостлага, подтверждало эту догадку. Жора, не знающий о смерти Лаврика, снова пишет ему о детских тайнах.

«Надеюсь, Лаврик, что ты получишь и прочтешь это письмо… Условия, в которых я нахожусь, ужасны: мы голодны, истощены, нас пожирают вши, разносящие тиф. Бараки продуваются насквозь, в щели попадает снег, от холода спастись невозможно… Умерших просто сваливают в кучу до весны, когда подтает земля и можно будет захоронить. На днях умер мой сосед по бараку Ося, с которым мы вместе прибыли с пересылки. Боюсь, тиф одолеет и меня. Силы уходят с каждым днем. Утешает лишь мысль о том, что вы, мои близкие, не будете терпеть лишений и нищеты. Был ли ты в копях царя Соломона, где мы играли в детстве? Непременно найди то, что я там сохранил, мой привет из тех далеких лет. Прощай, милый брат.