Книга Проклятие покинутых душ, страница 84 – Елена Асатурова

– А вы не знаете, где жила эта родственница? И как ее звали?

– Кажись, Любка. Адресок я ж тогда на конверте-то похлядела, дак запамятовала. Забавное что-то, не то речное, не то рыбное.

– Может быть, Поречье-Рыбное? – вспомнил я название поселка в Ярославской области.

Клавдия Ильинична радостно закивала головой. А я уже набирал номер моего помощника, Славы Курочкина, чтобы дать ему задание. Правда, пока оно напоминало известную фразу из сказки: пойди туда – не знаю куда, найди то – не знаю что. Но Славка смекалистый, сообразит.

Выйдя из столовой, куда уже спешила на полдник детвора, я решил заглянуть к Кире – она трудилась в каминном зале. Мы почти не виделись эти дни: я допоздна пропадал в ОВД, с группой, вечерами мы продолжали обсуждение рабочих версий и изучение документов. А Кира расчищала росписи и писала свое заключение для мэрии. Было что-то странное в том, что мы рядом, но не вместе.

Кира стояла у камина, спиной ко мне, и вздрогнула испуганно, услышав скрип двери.

– Игорь, это ты, – выдохнула она с облегчением и усмехнулась. – Скоро я буду бояться собственной тени.

Она не бросилась мне навстречу и ждала, глядя мне прямо в глаза, что я первый подойду. Страх, который я сразу заметил, сменился вызовом.

Я привлек ее и чмокнул в щеку. Она замерла в моих объятьях, как маленькая птичка, и я отчетливо ощущал под ладонью биение ее сердца.

Не отстраняясь, Кира подняла ко мне лицо, испачканное штукатуркой. Думаю, она ждала поцелуя, но здесь мне казалось это каким-то неуместным и даже пошлым. Вместо этого я вытащил из кармана чистый платок и аккуратно стер грязные следы со скул и подбородка.

– Ты похожа на Золушку. – Шутка была призвана разрядить обстановку. – Расскажи, как твои дела.

С разочарованием или с облегчением, я так и не понял, Кира отошла и присела на низкий подоконник.

– Надеюсь скоро закончить. По сути, осталось дождаться заключения экспертизы из питерской лаборатории, что-то они задерживают, но Дорошевич обещал лично съездить и поторопить. И сделать итоговую атрибуцию. Думаю, еще два-три дня… Я устала, мне надоел этот город, все эти жуткие истории. Я хочу домой, в Рыбнинск. Но не могу оставить Нину одну. Она волнуется, Лиза напугана, хотя старается это не показывать. И, знаешь, Игорь, мне тоже бывает страшно.

– Что тебя пугает, малыш? – Я постарался успокоить ее. – Ты боишься, что убийца вернется сюда? Но охрану усилили, а дверь в галерею и флигель заперта. Хочешь, я попрошу, чтобы охранник заходил к тебе каждые полчаса?

– И принял меня за идиотку? Это лишнее. Но… – Она замялась, потом решительно выдохнула. – Но мне слышится детский плач. Здесь, в этом зале. Каждый день.

Видя мое удивление, Кира продолжила:

– Сначала я думала, что это метель. Потом – что это мяукает котенок. Даже выбегала на улицу его искать. Потом мне показалось, что так ветер гудит в каминной трубе. Скажи, у меня паранойя и этот звук – в моей голове?

– Может, ты просто устала, не высыпаешься? А в старых домах всегда что-то скрипит, стучит, как говорила моя бабушка, урывается. Мы обыскали все вокруг, пропавших детей здесь точно нет.

Кира смотрела на меня с сомнением.

– А вы проверяли подвал? Что, если они провалились, упали в какую-то яму?

– Но здесь нет подвалов, мы спрашивали у заведующей, у персонала. Тут некуда провалиться.