Онлайн книга «Проклятие покинутых душ»
|
И тут Герка выдвинул неожиданную теорию: – А что, если убитая была в сговоре с вором? Она ведь имела постоянный доступ к кладовым. Могла выносить оттуда вещи и передавать сообщнику. Может, в этот раз они что-то не поделили, поругались, и тот ее и укокошил. Бери-ка, Савельев, санкцию на обыск квартиры Кротовой. Но небольшая квартирка в старом трехэтажном доме не походила на жилище прожженной воровки. Из каждого угла здесь выглядывала бедность, если не сказать нищета. Выцветшие обои, старая, еще советских времен, мебель, скудный и поношенный гардероб немолодой, махнувшей на себя рукой женщины. Никакой дорогой техники, никаких украшений. Однако в облезлом серванте нашлась жестяная коробка с несколькими пачечками перехваченных резинками купюр. Видимо, Анна Михайловна пыталась что-то откладывать со своей скромной зарплаты. Казалось, хозяйка приходила сюда только переночевать и отдохнуть между сменами на продавленном диванчике в гостиной. Удивили нас две вещи. Холодильник был заставлен кастрюльками и контейнерами с едой, рассчитанной явно не для одного человека. Вряд ли хрупкая уборщица обладала таким зверским аппетитом. Одна из комнат, бывшая детская, выглядела так, будто ее обитатель, ребенок школьного возраста, только что вышел. В шкафу висели тщательно выглаженные рубашки и костюмчики. На узкой, аккуратно застеленной кровати рассажены плюшевые игрушки, на письменном столе – стопка книг и тетрадок, альбомы и коробочки с красками. Стены в комнате увешаны детскими рисунками. – У нее что, был ребенок? – Я тоже недоумевал. – Заведующая вроде сказала, что у Кротовой нет никого из близких родственников. И здесь ни альбомов с семейными фотографиями, ни каких-либо документов. Только ее паспорт, страховой полис и счета за ЖКХ. Посмотри-ка еще раз внимательно, ищи письма, записки, телефонные книжки, все, что даст ниточку к ее связям. Соседей опроси: с кем общалась, кто к ней заходил, особенно в последние дни. Может, она гостей ждала, поэтому столько наготовила. А я поеду в детский дом, поговорю с Ольгой Николаевной. Несмотря на все происшествия, заведующая детским домом держалась молодцом. Она взяла себя в руки и продолжала уверенно управлять своим хозяйством, готовиться как ни в чем не бывало к новогодним праздникам. И это было объяснимо: дети не должны страдать из-за проблем взрослых. Ольга Николаевна приняла меня в своем кабинете. К ней вернулся командный, слегка высокомерный тон. Но, выделив меня как старшего следственной группы, со мной она была вежлива и сдержанна, подчеркивала готовность сотрудничать. – Был, был у Анны Михайловны сын. – Она, не торопясь, листала личное дело Кротовой. – Кажется, Вадим. Да, точно, Вадим Вадимович, 1988 года рождения. Он даже одно время числился воспитанником детского дома, но это было до меня, при прежнем руководстве. Выбыл от нас по возрасту, в 2004 году. Я его ни разу не видела. Знаете, Анна была очень замкнутой, о своей личной жизни не рассказывала, да и о сыне никогда не упоминала. Говорили, что он в другом городе, у какой-то дальней родни живет. Она вроде как в отпуск туда ездила каждый год. Потом даже слух прошел, что сын ее умер, он с детства был нездоров, страдал тяжелой формой патологии лица. Я-то ей в душу не лезла с расспросами, раз сама не рассказывает, значит, нет надобности. Работница она была хорошая, добросовестная, трудилась за двоих. Но стала сдавать – возраст сказывался. Вот и недоглядела за мальчишкой, проспала. Коллектив стал возмущаться, я уже собиралась ей только ставку уборщицы оставить, а тут такое… |