Книга Проклятие покинутых душ, страница 40 – Елена Асатурова

– Не будете возражать, Николай Павлович, если я буду иногда отвлекать вас вопросами? Может быть, обменяемся телефонами? – Я понимала, что лучшего консультанта точно не найду и с его помощью получу шанс установить точное имя художника.

– Я не очень люблю эти современные средства связи, – ответил Сугробов, и я подумала, что перешла личные границы и выгляжу назойливой дурой. – Но мы с вами завтра увидимся в самой усадьбе, я веду там дополнительные занятия со старшеклассниками, готовлю их к экзаменам. С удовольствием отвечу на ваши вопросы.

Когда я уходила из библиотеки, рассчитывая дождаться Нину к ужину, Николай Павлович все еще сидел над книгами, погруженный в свои исследования…

Санкт-Петербург

10 декабря 2018 года

– Да ты, Савельев, парень не промах, как я посмотрю, – подначивал меня всю дорогу до Академии Герка Мартынов. – Я уже и не ждал, что ты в гостиницу вернешься, Дон Жуан. Думал, проведешь ночь у нашей питерской красотки.

– Да заткнись ты, Мартынов, и не вздумай при Инге отпускать свои сальные шуточки, не забывай, что я в прошлом самбист, разряд имею, между прочим. И вообще, я был в гостях не у самой Вольской, а у ее родителей, они давние друзья моей семьи. И ничего, кроме детских воспоминаний, нас не связывает.

– Ну это ты своей бабушке расскажи, – захохотал Герман на весь автобус и выразительно похлопал меня по плечу. – А то я не вижу, какими глазами она на тебя смотрит. Не упусти свой шанс, Игорек, сразу видно, девка – огонь.

Я отвернулся к окну и, вглядываясь в привычные серые очертания любимого города, вспоминал вчерашний день.

Инга все-таки смогла затащить меня на обед к Вольским. Приглашение было передано от имени главы семейства, и отказать Рудольфу Станиславовичу было невежливо. Поэтому к назначенному часу я снова входил в свой старый двор, полный воспоминаний. Дядя Рудик почти не изменился, только шевелюра слегка поредела, открывая высокий лоб, да четкие, аристократические черты лица чуть расплылись, отяжелели. Я помнил по рассказам мамы, что в роду у Вольского были то ли польские, то ли литовские князья. Он по-отечески обнял меня, я вдохнул запах дорогого табака и терпкого одеколона, такой знакомый, будто и не было этих десяти лет вдали от дома, и глаза предательски защипало. А из кухни уже появилась мать Инги, по-прежнему эффектная стройная блондинка, даже дома одетая во что-то совершенно модное.

– А вы все молодеете и хорошеете, Светлана Сергеевна. – Я вручил хозяйке букет роз и коробку конфет.

– Ой, Игорек, прибереги комплименты для девушек, – подмигнула хозяйка, – а вот ты как повзрослел, возмужал и, если верить Инге, стал отличным сыщиком. И нечего нам толкаться в прихожей, прошу к столу, а то все остынет.

Я засиделся у Вольских до позднего вечера. Обед плавно перетек в чаепитие, разговорам и воспоминаниям не было конца. Мы с дядей Рудиком даже сыграли партию в нарды и продегустировали отменный армянский коньяк – подарок соседа Левона.

И хотя мать Инги попеняла мне на то, что своим примером сбил девочку с пути истинного, под которым родители понимали окончание престижного экономического вуза, но даже эти легкие упреки звучали по-домашнему.

– Ваша дочь – прекрасный, грамотный специалист. Вы бы видели, как своими вопросами она ставит в тупик наших преподавателей. Вот вчера затеяла спор о процессе анализа профиля преступника и своими аргументами просто положила оппонента на лопатки, – вступился я за Ингу и поймал ее благодарную улыбку. – Не буду скрывать, я сам чувствую себя иногда рядом с ней полным профаном.