Книга Проклятие покинутых душ, страница 36 – Елена Асатурова

– Я сам лично все отвезу, дорогая Кира Юрьевна! Доставлю в лучшем виде. У меня как раз есть дела в нашей Северной столице. – Дорошевич заметно повеселел от моих слов. – Что я еще могу для вас сделать?

– Спасибо, все необходимое мне уже привезли. Приходите завтра к полудню за образцами для экспертов. – Мне не терпелось поскорее спровадить пресс-секретаря. Не люблю, когда мешают работать, а сами при этом подгоняют. Я взяла инструмент и решительно полезла на стремянку.

Но Дорошевич нерешительно топтался внизу.

– Ярослав Ильич просил передать, что приглашает вас сегодня вечером на ужин. В неофициальной обстановке. Вы ведь так и не познакомились с нашим мэром?

Видя мое замешательство, он умоляющим тоном продолжил:

– Не отказывайтесь, Кира Юрьевна. Иначе мне несдобровать. Это наш лучший ресторан, уверяю, вы получите удовольствие от кухни. К семи часам за вами заедет машина. Желаю хорошего вечера!

И, не дожидаясь возражений, Михаил ретировался. Ладно, посмотрим, что представляет собой этот мэр Ладожска. Все-таки щедрая оплата моей работы – его заслуга…

«(дата нечетко) 1919 года

София

Ну вот мы и в Болгарии. И здесь меня ждали целых три твоих письма! Merci!^[18]Я зачитала их до дыр.

Путь из Варшавы был ужасно долгим. Даже papa стал терять уверенность и кураж. В Белграде нас встретил Мишель, сын тети Милицы, папиной кузины. Il est tres poli^[19], хотя и вырос вдали от России. Маменька в дороге разболелась, и, если бы не помощь Мишеля, мы бы до сих пор оставались в Сербии. Его отец, генерал Р., принял нас радушно, по-родственному, предоставил комнаты в своем доме и даже отправил маменьку на воды, подлечиться…

У меня снова есть горничная, болгарка Росица… Это такое блаженство, moh cher, вернуться к нормальной жизни…

София очень красива, конечно, не как Петербург, но здесь есть музеи, величественные соборы и даже русская церковь на бульваре Царя-освободителя, Александра II…

Папенька безумно рад, что оказался прозорливым и успел перевести в Болгарский национальный банк большую часть средств. Он, правда, сетует, что местная валюта сильно обесценилась за последние годы, но все равно наше положение не самое плохое…

Николя, ты заинтриговал меня своей таинственной историей. Уж не коллекцию ли деда, графа Евгения Григорьевича, ты собираешься вывезти из России? Безумная затея! Но это я и люблю в тебе, безрассудство и азарт. Непременно пиши мне обо всем…

На этом прощаюсь, тетя Милица зовет нас к обеду…

Скучаю и жду нашей встречи…

(дата нечетко) 1919 года

Ладожск – Петроград

Любовь моя! Как же долго идут твои письма! Они как глоток свежего воздуха для меня. Я снова слышу твой голос, твой серебристый смех, вижу твою очаровательную улыбку… И ужасно ревную тебя к этому Мишелю. Почему-то он представляется мне толстым и неуклюжим…

Нас продолжают уплотнять, в каминной зале открыли что-то вроде клуба. Устраивают там собрания, танцуют под гармонь. Прекрасные росписи… закрасили ужасной краской. Дед обвинил их в варварстве, кричал, топал ногами. В итоге слег с приступом, от которого, боюсь, уже не оправится. Маменька денно и нощно сидит у его постели и тоже тает на глазах…

Думаю, скоро нас вовсе выгонят из собственного дома. Что ж, моя новая служба пока дает некоторые индульгенции. Хотя работать на комиссаров претит всему моему существу. Но приходится притворяться лояльным… Наш бывший конюх, Савва, по старой памяти расстарался, похлопотал (а он теперь большой начальник), и меня должны включить в состав конвойной службы по сопровождению выезжающих в Эстляндию… Напишу тебе, как только все устроится.