Книга Искатель, 2005 №10, страница 105 – Песах Амнуэль, Томазина Вебер

— Да, — сказал Мейден твердо, — я это сделаю.

— Наверно, это будет другой Манн, и мне его жаль. Все улики будут против него, но в преступлении он не признается, потому что не будет помнить, что сделал то, в чем его будут обвинять.

— А вы помните? — ухватился Мейден за показавшуюся ему важной оговорку.

— Наверно, помню, — кивнул Манн. — Каждый из нас — вы, старший инспектор, не исключение — помнит все, что с ним произошло в его жизни, и все, что не произошло в этой жизни, но случилось в бесконечном числе других вариантов, и все, что еще не произошло, но случится или сможет случиться. Если это записано в пазле мироздания, значит, я должен это знать, чтобы иметь возможность выбрать. Эта возможность всегда при нас — выбор того кадра, того элемента пазла, куда мы перейдем и тем самым заставим время двигаться. От прошлого к будущему. От причины к следствию.

— В вашем мире, Манн, — сказал Мейден, — криминалистика не имеет смысла, а детективный жанр — фикция, игра воображения, не больше. Мой мир устойчив, причины и следствия в нем стоят на своих местах, и время движется из прошлого в будущее. Я остаюсьв своем мире, Манн.

— Вы надеетесь когда-нибудь найти убийцу Веерке?

— Я его знаю. Я надеюсь найти доказательства.

— Вас не смущают противоречия?

— В уголовных делах всегда множество противоречий. Я разберусь.

— Вот еще что, Манн, — сказал Мейден, подойдя к двери и обернувшись, — вы и ваша подруга… Кристина Ван дер Мей… не уезжайте из Амстердама. Я не ограничиваю ваши передвижения и деятельность в пределах города, но если вы уедете…

— Вы решите, что это признание, — усмехнулся Манн. — Не беспокойтесь, старший инспектор, мы с Кристиной не уедем. Я так понимаю, что мы обречены всю оставшуюся жизнь провести в Амстердаме.

— Ваша ирония неуместна, — раздраженно сказал Мейден и, выйдя из комнаты, хлопнул дверью.

Через секунду в кабинет заглянула Эльза.

— Все в порядке, шеф? — спросила она.

— Все в порядке, — сказал Манн. — Вопрос в том, что такое порядок.

— У Мейдена такой вид, будто он неожиданно ослеп. Чуть не спутал окно с дверью.

— Где-то и когда-то, — сказал Манн, — он их действительно спутал. Или спутает.

— Принести вам кофе, шеф?

— Эльза, — сказал Манн, — ты ведь не оставишь меня, если мы с Кристиной поженимся?

— Нет, — сказала Эльза, подумав. — Года три назад я бы попросила вас найти себе другую секретаршу… Сейчас, пожалуй, останусь. Вы довольны?

— Приходи с Эдуардом в гости, хорошо? Можете даже сегодня.

— К вам или Кристе?

— Не знаю, — сказал Манн, — как сложится пазл.

Он долго сидел перед компьютером и смотрел на фотографию: Веерке выглядывал на улицу, над ним нависла, будто дамоклов меч, оконная рама, а там, внизу, Криста, возможно, обернулась и посмотрела вверх. Увидела она в окне белое в ночи лицо Густава?

«А чье лицо я увижу, — подумал Манн, — если этот человек на фотографии вдруг обернется? Неужели — свое? Непременно — свое. Если я — это он, тот, что в окне. А кто в окне?»

«Фу ты, Господи, — подумал Манн. — Надо позвонить Ритвелду. Пусть он тоже придет вечером. Или не надо? Может, лучше нам с Кристой побыть вдвоем?»

Кто этот человек в окне? И кто — я?

Был час дня. В два часа должен прибыть торговец недвижимостью, чтобы обсудить с Рут и Джоном продажу их фермы. Но теперь это бессмысленно: ведь Джона больше нет. Рут не знала, что делать. Потом решила позвонить в контору и отменить встречу. Но ей сообщили по телефону, что работник уже выехал. Рут повесила трубку, довольная собой: она не сказала, почему звонит. К тому же секретарша — сущая мегера, она могла вызвать полицию, «скорую», Бог знает кого еще.