Онлайн книга «Искатель, 2005 №10»
|
— …И получается, Манн, что теряет смысл всякое детективное расследование, вы понимаете это или нет? — Я-то понимаю. Вы тоже? — Знаете, Манн, почему я стал полицейским? Хотел справедливости? Бороться с преступностью? Приключений на свою голову? Дать выход собственной агрессивности? Чепуха, все это мне и в голову не приходило. В семьдесят шестом… Я окончил школу и думал, что мир вокруг такой зыбкий… Никакой определенности, а я хотел твердо стоять на ногах. Знать: вот это произошло по такой-то причине, а это случилось потому-то, и следствием этого будет то-то… — Детективное расследование позволило вам отыскивать конкретные причины, связывать их с результатом… — Да, и мир становился понятным, потому что передо мной лежало законченное производством дело, в котором, в отличие от окружавшей меня реальности, не оставалось темных мест, непроясненных ситуаций… — Но не всегда же… — запротестовал Манн. — Конечно, — согласился Мейден, — но даже провалы не приносили разочарования: я понимал, где и как преступник меня обошел или где я не сумел найти нужное доказательство. Вы понимаете, Манн, моя работа помогала мне ощущать прочность и однозначность мира. — Однозначность? — Конечно, это главное! Мотивы человеческих поступков порой непредсказуемы, а преступления достаточно часто не мотивированы, но все равно, после того как дело закончено и точки над i расставлены, даже поступок,который не удалось предсказать, или убийство, совершенное по глупости, а не по злому намерению, даже это, уложенное в рамки уголовного дела, поражает своей логичностью и — задним, конечно, числом — предсказуемостью. А теперь… — Да, — Манн с любопытством посмотрел на собеседника, — что теперь? — Все — прах! — с неожиданной ненавистью выкрикнул Мейден. — Я связал нить, нашел улики, построил систему доказательств, обвинил человека, довел дело до суда, а потом с удовлетворением узнал, что преступник осужден. Приговор был для меня подтверждением прочности мира. Как для математика доказательство сложной теоремы означает прочность и незыблемость мира, в котором он существует. А что сейчас? Я доказал, что некто Икс в семь часов находился в доме номер шесть, я обнаружил отпечатки его пальцев на множестве вещей в квартире, выяснил все обстоятельства, определил мотив — надежный, как дважды два… Но если прошлого и будущего не существует в природе, а есть лишь мозаичная система элементов, из которых я сам выбираю нужные, создавая себе то прошлое, которое отвечает мною же определенной последовательности причин и следствий… — Не надо так сложно, старший инспектор, — вздохнул Манн. — Скажите проще: преступление могло быть совершено в одном мире, доказательства вы собирали в другом и на их основе обвинили человека, жившего до сих пор в третьем мире и представления не имевшего… — Вчера я весь день провел в архиве, — перебил Манна Мейден. — Читал старые дела — те, которые вел сам, и некоторые другие, к которым имел доступ. В половине — половине, Манн! — случаев обвиняемые в ходе расследования и на суде отрицали свою вину, несмотря на очевидные улики. Некоторые просто не понимали, о чем их спрашивали. Ты был в одиннадцать часов в баре «Капитан»! Тебя видели — вот свидетели. «Нет, — отпирается он, — не был. Не убивал. Не знаю…» Его осуждают, потому что есть прямые улики — нож с отпечатками пальцев или фотография, — а он все равно твердит, что невиновен, и я вижу такой ужас в его глазах… Я всегда думал, что это ужас человека, осознавшего, что проиграл, что вся оставшаяся жизнь пройдет за тюремными стенами… А это был ужас человека, не понимавшего — за что? |