Онлайн книга «Искатель, 2005 №11»
|
Не прошло и двух минут, как я услышал рядом с собой: — Это вы корреспондент? У моего столика стояла невысокая женщина, с любопытством разглядывая меня и теребя краешек синего передника, повязанного поверх белого, но уже не медицинского халатика. Не желая привлекать к своей персоне излишнее внимание, я кивнул и сразу почувствовал себя в центре вселенной. Всякий норовил рассмотреть меня наилучшим образом. Женщина наклонилась над столиком и, глядя на меня веселыми, чуть смущенными глазами, понизив голос, добавила: — Офицерские столики там. И показала — где. В указанном направлении сидели два типичных офицера, облаченные в спортивные костюмы. Хоть я и являлся офицеромзапаса после военной кафедры института, подобное деление на касты было мне безразлично, и я так же тихо ответил: — Ничего. Мне тут больше нравится. Женщина спросила: — Покушаете чего-нибудь? — Да нет. Чайку бы. Женщина исчезла, и внимание ко мне стало ослабевать. Несколько солдат-срочников за соседними столиками вернулись к обозрению своих тарелок, а офицеры и вовсе не прекращали своего разговора, безразличные ко мне. Скоро у меня на столе оказалось сразу два стакана свежезаваренного чая и тарелка с сушками, обсыпанными маком. Судя по железным чайникам, населяющим другие столики, из которых трапезничающие время от времени плескали себе в стаканы светло-желтую жидкость, меня обслужили явно не по уставу сего хлебосольного заведения: как же, корреспондент наведался, пусть и проездом, напишет еще про отсутствие чая в кипятке. Интересно, что бы было, прояви я желание откушать что-либо по полной программе. Глядишь, притащили бы мне черепаховый суп. Я не стал пренебрегать сушками и, оглушительно дробя их зубами, с удовольствием прихлебывал ядреный чай, ненавязчиво блуждая взглядом по соседским столикам. В зальчике сидели совершенно незнакомые люди, и мало того, что были мне чужими, но и казались к тому же абсолютно неинтересными. Для многих из них — если не для всех — и я был тем же самым: всего лишь деталью окружающего их пространства. Но если разобраться, каждый из находящихся здесь людей был уникальным существом с неповторимой, одному ему предназначенной судьбой. И в жизни каждого из них наверняка нашлись бы моменты, достойные пера Достоевского или Толстого. Залезешь на крышу высокого дома, посмотришь вниз — и людей-то не увидишь, так, шевелятся точки какие-то внизу. А опустишься на землю — каждая такая точка превращается в точку мироздания, в отдельный его кирпичик. Вникнешь в суть этого кирпичика и увидишь Вселенную. Вот только увидеть не всегда получалось, но уж вглядевшись, можно было и восхититься, и ужаснуться. Только начав работать журналистом и разъезжая по городам и весям по заданию редакции, я встречался с людьми — как правило, с обычными, «маленькими» людьми, — разговаривал с ними, составляя очерк или статью, и пытался разглядеть в этих маленьких людях именно Людей, с большой буквы «Л». И зачастую не мог этого сделать,даже если они легко шли на контакт (что было отнюдь не всегда), и охотно раскрывали свою душу (явление совсем уже маловероятное). Я искал в их душах полет, какую-то мечту — настоящую, заветную, но находил именно «какую-то». Все их внешние успехи и достижения проистекали от мелкого желания устроиться в этой жизни, урвать причитающийся им кусок. Всем им было что-то нужно здесь, каждый хотел взять, а вот отдавать желали очень немногие. Встречался я и с такими альтруистами: серыми, незаметными, сломленными жизнью людьми, и с ужасом задавался вопросом: отчего они такие? Ведь ими двигали благородные помыслы! Я пытался понять, что с ними произошло, и выслушивал истории их жизней. |