Онлайн книга «Искатель, 2005 №12»
|
Молодой человек сел, потупился и молчал так долго, что Азаилу стало уже казаться, что он снова заснул. Но нет, испытуемый наконец поднял голову и, воззрившись на небесного гостя, медленно произнес: — Вот что я тебе скажу, ангел. Я не выберу любовь, что зажигает сердца поэтов; они в нашем обществе стали существами столь же мифическими, как ты, например. Что же до самой любви, то ложью будет сказать, что с милым рай и в шалаше, если мне случаем не подфартит с богатой невестой. А на большее, чем этот однокомнатный шалаш, — при этом молодой человек обвел комнату рукой, — у меня нет ни средств, ни возможностей. Я бедный студент, приехавший в самый дорогой город страны, если не мира, и с трудом пытающийся свести концы с концами. А ты предлагаешь мне содержать и любимую, и неизбежно возникающих плодов любви — наших будущих детей. Но даже и в лучшем случае, если моя невеста окажется богатой, как яд на меня будут действовать собственные мысли: а любит ли она меня так же, как я? — ведь ты, ангел, ничего не сказал об этом. Что, если это игра воображения, желания, простая прихоть богачки, могущей позволить себе все — в том числе и передумать в любой момент. А ведь в последнем случае мне действительно останется только пойти в Петрарки. Я не выберу и богатства, ангел. Это предложение по нынешним временам и вовсе смешно: когда бедный студент, без гроша за душой, внезапно за час становится магнатом, каких еще не видывала земля. В сей же миг моей персоной заинтересуются все, от налоговой полиции, до организованных или неорганизованных преступников. И в итоге я в лучшем случае разделю участь всех самых богатых людей нашей страны — окажусь в «Матросской тишине». Не выберу я и мудрость. Я и так слишком хорошо познал мир, чтобы содрогаться всем телом от одной мысли о его чудовищном убожестве и несчастиях, злодеяниях и пороках, что сотворены за тысячелетия существования нашей цивилизации. Ты же предлагаешь узнать их досконально — скажи, разве кто способен выдержать подобное? Ответь, ангел, если я узнаю подлинную картину мира, разве я смогу жить с ней? И вот что я отвечутебе, крылатый посланец небес: я ничего не могу выбрать из предложенного тобой, моего ума хватает, чтобы именно так ответить на твой вопрос. А посему не смотри на меня такими круглыми глазами, не делай скорбного лица, а лучше убирайся подобру-поздорову обратно и доложи своему начальнику, что я не могу сделать выбор и считаю это лучшим из всех предложенных вариантов. Одно жаль, — добавил студент после недолгой паузы, — что ты отвлек меня от матана, ведь мне еще зубрить и зубрить. И снова уткнулся в книги. Азаил долго не мог прийти в себя и найти нужные слова, чтобы вразумить испытуемого; бродил по комнате и шуршал крылами. Наконец решился: — Послушай, я скажу тебе кое-что. Обладая великой мудростью, ты мог бы обойтись без зубрежки, гм… матана вовсе. Ибо познал бы его единомоментно — от альфы до омеги — разом и на всю оставшуюся жизнь. Испытуемый поднял голову. — Ты все еще здесь? Я давно велел тебе убираться и не портить мне настроения перед экзаменами. На кой, спрашивается, сдался мне матан в обычной жизни, я забуду его сразу после того, как сдам экзамен. Ибо никогда в будущем не будет у меня такой надобности, чтобы знать хотя бы единственную теорему или лемму из этого предмета. |