Книга Искатель, 2005 №12, страница 70 – Рашид Валитов, Кирилл Берендеев, Алексей Голиков

— Так, — сказал Рафаэль. — Есть окно в Перовском ЗАГСе. Перовская, сорок три. Сегодня в двенадцать, следующее — через неделю.

— Сегодня, — сказали мы со Светланой.

— Через неделю, — сказал Евгений Викентьевич.

— Ну, вы, братцы, совсем… — сказал отец.

Рафаэль снова набрал номер и сказал в трубку:

— Алло, Гаянэ. К двенадцати будем… Вечером вы с Сергеем на свадьбе… Нет, пошутил я насчет ЗАГСа… Сама подумай, кто ночью ЗАГС сносить будет… Девушку на свадьбу зови… Я с ней разговаривать и танцевать буду… Все, бежим.

— Что стоишь? — спросил меня отец. — Одевайся. Белая рубашка, парадная фуражка. Светлана, готова?

— Всегда готова…

Мужчины кинулись к своим «мобилам», моя мансарда превратилась в пресс-центр.

Мариша? нашел, нашел, у Сашки Попова, они тут больше суток детей клепали, явно что-нибудь наклепали; пионер жениться решил; я в Москве, к другу на свадьбу приехал; нет, он жениться не отказывается, сам в бой рвется; Перовская, сорок три, сегодня в двенадцать; папа чувствует себя хорошо; нет, не на сибирячке этой жуткой, на Светлане, дочке Викентьича; Перовская, сорок три, сегодня в двенадцать; и с Тиграном все хорошо; кольца в «Дамиани» на Кузнецком Мосту купим; нет, мы все трезвые; нет, Дима Билан не мой; да она в него давно влюбленная; ты же ее в невестки сама хотела; и с Анаит все хорошо; ты вспомни, как мы женились, так же; нет, к Паперному сегодня не пойду, я у друга на свадьбе; бери такси и подъезжай…

А потом мы бросились к машинам, ехали, покупали кольца, снова ехали, в Перово встретили наших матушек, отдавали паспорта, говорили «да», ставили подписи, мамы плакали и улыбались…

— Берите такси и езжайте домой, — говорит папа. — Нам помотаться надо с мамой на моей машине. Еды и питья купим.

— Вечером будет Гаянэ с мужем, ее подруга для меня, — говорит Раф. — Я за подарками И на встречи. Вечером буду.

— В постель не заваливайтесь, —говорит мама. — К гостям дом приготовьте, сами приготовьтесь.

— Мы только разик, — говорю я.

— Разик можно, — соглашается мама.

Мы, обнявшись, едем в такси. Едем в нашу мансарду.

У нас все будет хорошо. У нас будет трое детей. У них будут игрушки, еда и одежда. У них будут любящие родители и еще нестарые бабки и деды, которые их будут нещадно баловать.

У нас будут крыша над головой, любовь в доме и интересная работа.

Но мы не позволим нашим родителям против нашей воли тащить нас по жизни.

Я буду важным военным начальником, но я добьюсь этого сам и не буду сжирать лейтенантов без соуса.

Я не брошу ходить с фанатами на футбол и писать песни.

Не буду слушать российскую попсу и смотреть голливудские фильмы.

Не буду смотреть телевизор.

Не буду брать взяток.

Не брошу «Красные носки трезвенника».

У меня будут известные и высокопоставленные друзья, но Николай тоже будет желанным гостем в моем доме.

Я буду любить свою жену и не стану изменять ей.

Я не стану ручным членом общества.

Мои жена и дети не будут ручными членами общества.

Когда-нибудь ночью мне приснятся уходящий в глубину акваланг или пистолет на столе, прикрытый газетой. Это поможет мне вдруг найти в кровати удивительное тело Марго, одинокую ночь в мансарде на Тверской, знакомый тяжелый дальневосточный воздух, красивую мелодию моей последней песни, и все это промелькнет передо мной, пока Светлана будет трясти меня за плечо со словами «Ты так кричал!». Но я ей ничего не расскажу и ничего не заставлю вспомнить. Ровно ничего.