Книга Искатель, 2005 №12, страница 67 – Рашид Валитов, Кирилл Берендеев, Алексей Голиков

Но я представляю наше ближайшее будущее, вплоть до визитов в дома наших родителей. Они будут рады. Нас будут ублажать. И мы не откажемся занять места вобществе, о которых нам уже столько говорили. Мы получим большую квартиру. И машину. Светлана станет спокойнее, мягче. Наш с нею протест кончитсявместе с рождением первого ребенка.

Но не стоит ей об этом сейчас рассказывать. Сейчас она этого не поймет.

Я увидел, как Светлана сняла блузку, юбку, выдернула заколку из волос и разбросала волосы по плечам. Я увидел, что она божественно красива, но не нашел сил и слов, чтобы сказать ей об этом. Она выключила музыкальный центр, подошла к моей постели и легла под одеяло.

— Hard day's night… — невнятно пробурчал я ей в ухо. — Но ты обращайся, если что… Через пару часов…

Она обняла меня. Я снова почувствовал невероятное счастье спать с любимым существом вместе, сплетясь в один клубочек, ощущать среди ночи сонное дыхание другого животного на своем плече. Когда мы с Марго спали вместе, и порой во сне она обнимала меня, и я, неспящий, лежал тогда затаив дыхание, всю ночь боясь пошевелиться, чтобы эта маленькая рука не исчезла, не ушла.

И тут я уснул.

Наступило утро. Бледный рассвет пасмурного дня проник в спальню, и я обнаружил себя рядом со Светланой. Я подумал, что не отпущу ее никуда, что родители были правы, непрерывно сватая ее мне, и что завалить Светлану на ближайший диван надо было давным-давно, лет если не семь, то шесть с половиной тому назад, это точно.

Естественно, в этот день мы никуда не пошли. Я позвонил на службу и сказал Кадочнику, что заболел, а когда приду, не знаю. Светлане я хотел разрешить сделать только один телефонный звонок с ее «мобилы», как в американском кино, но она выторговала себе два. Она позвонила на работу и тоже сказалась больной, а потом позвонила матери и сказала, что находится в надежных руках, а когда появится дома, ей неизвестно. Потом я отключил ее телефон и спрятал его среди строительного хлама.

А потом мы опять занялись друг другом и посвятили постели весь день и всю ночь. Мы бросались друг на друга, засыпали, разговаривали. Мне надо было сразу начать делать зарубки на стене над диваном по числу наших соитий, но я этот момент упустил, и сколько раз мы это проделали, я не знаю, знаю, что много. У нас быстро кончились презервативы, но мы решили, что дети в семье не помеха, и приступили к их производству.

Мы даже поговорили о наших будущих детях. Мне очень хотелось иметь детей. Мы не решили сразу, кого хотим. На мальчишек все орут. Девочкам иногда везет: они попадают в разряд «милых крошек», и тогда с ними нянчатся.

Мы обсудили, как будем одевать наших детей; ей нравилась модная красивая одежда, я стоял за удобную одежду, ведь я понимал, что ребенок не сможет свободно играть в нарядном, в то время как нечто немаркое не помешает ему в этом занятии. И потом дети будут достаточно тепло одеты. Света говорила, что не надо ничего предрешать заранее. Мы разобрали также методы детского кормления и пришли к выводу, что не будем пичкать своих детей, не станем впихивать в них то кашу, то молоко. Я не хотел, чтобы моих детей заставляли есть насильно.

Из мансарды я выходил дважды. Надев банный халат на голое тело, я выходил с ведром к клумбе и бегом возвращался обратно. Один раз я хотел походить по двору и поискать детали пистолета, выброшенные Светкой, но побоялся, что, возвратясь, не застану ее, и быстро вернулся.