Книга Опасный привал, страница 12 – Валерий Шарапов

Пельмень поднял брови. Уловив все понимающий взгляд друга, Анчутка сделал вид, что просто так валяется, и, бормоча:

– Душно там. Я уж тут уж, – поворочался и затих.

Палатка снова распахнулась, оттуда вылетела балалайка, да так ловко, что плюхнулась прямо на Яшку. Тот вякнул:

– Э! – любовно ее обнял и заснул.

Стихло все, но снова ненадолго. Из-за брезента вылез Колька, злющий, встрепанный, сонный. Проходя мимо валяющегося туловища, кровожадно потянул носом, с трудом удержался, чтобы не пнуть под ребра, и, подойдя к Андрюхе, плюхнулся рядом.

– Паскудник, весь сон спугнул.

– Че там?

– Сперва по рукам-ногам прошелся, потом чую: шарит в рюкзаке.

Пельмень благодушно сплюнул, уточнил:

– Крысятничал, подлюга? То-то он трешник клянчил.

– Глаз да глаз за этим енотом вороватым нужен. Вот так проснемся, а бюджета нет, разве вот, – Колька ткнул ногой в Яшку, – балалайка да телка безрогая.

– Почему телка? –подумав, спросил Андрей.

– А к чему ему балалайка? Вот к тому и телка.

– А.

Помолчали. Пельмень, достав крючок, пересадил наживку, плюнул, закинул снова. Сказал:

– Надо что-то решать. Не станешь же караулом вокруг него ходить, тоже спать надо.

– Ага, – мрачно поддакнул Колька, – а отвлечешься, он, подлец, налижется и всю кассу подтибрит. За милую душу.

Пельмень со знанием дела дополнил:

– Наутро только глазками хлопать будет да душевно каяться: «Я тут, ребят, все профукал, где – бог весть». – Он очень похоже изобразил Яшкин характерный козлетон: – «Че делать-то теперь?»

Колька, посмеявшись, спросил о том же. Пельмень поскреб сперва подбородок, потом затылок и поделился мудростью:

– Когда на него находило, я обычно деньги отбирал и почтой отсылал в город, в который следующим собирались.

– Зачем?

– Да просто все. Во-первых, уже в сторону не вильнет, не будет этого его: пройти мимо своей двери, вместо Киева махнуть в Тетюши и прочее. Во-вторых, и я спал спокойно, не зашивая деньги в портки.

Колька признал:

– Отменная идея. Давай обмозгуем. – И полез в палатку за Андрюхиной картой, мстительно отдавив Анчутке палец. Тот не проснулся, лишь промямлил что-то, убил зазевавшегося комара и перевалился на спину.

Мужики же прикинули по карте маршрут, подсчитали точки, в которых точно должны быть почтовые отделения, и распределили всю кассу поровну. Пельмень сказал:

– К открытию сюда схожу отправить. Иди баиньки, я этого посторожу.

Колька, зверски зевнув, спросил из вежливости:

– А ты что? Ноги таскать не станешь.

– Стану, стану, я, если на рыбалке, по нескольку суток могу не спать. – Но все-таки Андрюха решил подстраховаться и предупредил: – Так, если дашь подрыхнуть пару часов, то и довольно. Да, ножик свой оставь, рыбу почищу.

Колька полез обратно в палатку, Пельмень вернулся к удочке и к рассвету вытащил уже с пяток лещиков. К тому времени, как Колька снова соизволил выбраться на свет, Андрюха уже разворошил костер и запихал в угли потрошеную рыбу, припорошенную солью, перцем, обмазанную глиной, и наказал:

– Следи. Через полчасика переверни, что ли…

– Иди, иди, не дурак.

– Это хорошо. – Андрюха зевнул, потряс по-собачьи головой и уполз под брезент.

Колька, засекши время для рыбы, принялся полоскать ногив воде. А Яшка все почивал сном праведника, даже выдувая немного пузыри носом и нежно прижимая к груди балалайку. Кстати, на следующий день она куда-то делась. Куда? И откуда вообще появился этот инструмент? Все осталось неведомым.