Книга Искатель, 2005 №1, страница 90 – Николай Буянов, Песах Амнуэль, Кирилл Шаров

— Глупости, — бормотала Кристина, не поднимая головы, — глупости…

— В тот вечер вы были с Кейсером и уговорили его пойти к Альберту выяснить, наконец, отношения. Препарат у вас был с собой — наверняка вы нашли его описание в Интернете, там сейчас чего только не найдешь, а вы журналистка, Интернет для вас — как знакомая улица… Препарат, передозировка которого приводит к инфаркту. Вы пришли вдвоем и вдвоем ушли. Вы дали Альберту проглотить три таблетки — может, он пожаловался на головную боль, а у вас с собой было… Может, эту боль вы сами ему и внушили — если вы умеете снимать боль, то можете ее и вызвать, верно? Когда Альберт умер… Для вас не составило труда уговорить Кейсера уйти — он был напуган до смерти. Я не спрашиваю, что вы ему сказали — в любом случае он готов выгораживать вас хоть перед самим Господом. Вы придумали историю с явлением Ритвелда, или это фантазия Кейсера — неважно, одним враньем больше, одним меньше…

— А Ритвелд сам себя убедил в том, что убийца — он, — закончил Манн. — Художник… Он живет в мире, который ни мне, ни вам понять не дано. Вы, как и я, не верите во все эти тонкие материи? Да, Кристина? Почему вы не смотрите мне в глаза?

— Глупости, — сказала Кристина. — Почему капсулы оказались в шкафчике у Христиана? Как мы с Питером вышли, если никто этого не слышал? Не сходится. Кто из вас больший фантазер — вы или Христиан? Кто из вас больше верит в свои фантазии?

— Для каждого из нас, — сказал Манн, — это не фантазии, а правда. Точнее — аксиома, потому что ни он, ни я не можем доказать, что все происходило так, как мы это видели, но мы оба знаем, что было так, и невозможно выбрать одну правду, одну аксиому.

— Эту свою правду вы сообщите старшему инспектору Мейдену? — с легкой иронией в голосе спросила Кристина и спрятала руки в карманы.

— Я еще не сошел с ума, — улыбнулся Манн, надеясь, что улыбка получилась не очень кривой и печальной. — Полиции нужны не аксиомы — символы веры, а надежно доказанные теоремы.

— Не провожайте меня, — сказала Кристина. — Я хотела — честно — пригласить вас к себе, поговорить о разных вещах… Но вы мне такого наговорили, что я просто… Не ожидала от вас, Тиль. Прощайте.

Она повернулась и пошла прочь — не к своей машине,припаркованной на противоположной стороне улицы, и не в сторону своего дома, а куда-то, где не было ни улиц, ни города, ни занимавшегося серого рассвета, она шла и постепенно исчезала, растворялась в ночи, так казалось Манну, смотревшему вслед, и если бы Кристина действительно растворилась, исчезла, будто ее и не было, Манн принял бы это как должное, но она всего лишь завернула за угол, и почему-то только тогда Манн услышал стук ее каблучков, разрезавший тишину ночи на две половинки — на до и после.

Стало холодно. Со стороны моря подул промозглый сырой ветер — возможно, он дул уже давно, но Манн только сейчас ощутил, как ветер вылетел на улицу из-за угла, за которым скрылась Кристина.

Его знобило, и он не понимал себя. Как можно жить, не понимая себя? До вчерашнего утра он был с собой в ладу. Он знал, в каком мире живет. Он не нуждался в вере.

Манн прошел чуть больше квартала и остановился. Что-то изменилось. Не ветер — он был таким же холодным и пробирал до костей. Не город — знакомые дома смотрели на него темными глазами окон. Не ночь — тучи мрачно висели без всякой поддержки и грозили обвалиться дождем.