Онлайн книга «Искатель, 2005 №1»
|
Манн покачал головой. — Нет, — сказал он. — Все гораздо проще. Дайте мне пленку с записью голоса шантажиста, и полицейские эксперты сравнят ее с вашей записью и записью голоса Койпера… — У меня нет этой пленки, — вздохнул Ритвелд, — я ее уничтожил. — Почему? — Вы не понимаете? Она была связующим звеном между мирами. Я не хотел. Я хотел остаться здесь. — Вы уничтожили важную улику, — недовольным голосом сказал Манн. — И сейчас я не знаю — была эта запись или вы все выдумали. Как и историю с меняющимися картинами. — Выдумал? — с недоумением проговорил Ритвелд. — Вы мне не верите? Зачем мне лгать? — Вы верите себе, Христиан. Я знаю множество людей, которые верят в собственные фантазии. А есть факты. Койпер умер от обширного инфаркта — это подтверждено результатами вскрытия. Он не мог быть отравлен — если и была коробочка с лекарством, я ее потерял. — А рассказ Питера… — Так же, как ваш, Христиан. Он хотел показать, что был в тот вечер не в себе, хотел отвлечь внимание от разговора. Возможно, он решил, что чем нелепее рассказ, тем меньше я или полиция будем придавать значение его словам. — Значит… — Вы хотите, чтобы я дал вам письменный отчет о своей работе? — деловито спросил Манн. — Не забудьте, одна из этих картин — моя. Не сама картина, понятно, а ее стоимость. — Я это помню, — медленно сказал Ритвелд, глядя на Манна так, будто перед ним сидел не детектив, которому художник поручил расследование преступления, а сам преступник, которому по странному стечению обстоятельств выпало сыграть роль сыщика. — А если… — Что? — спросил Манн. — Если я не продам картины? — Значит, я останусь без гонорара, — Манн пожал плечами. — Но вы их продадите. Я уверен. Вы не станете держать их у себя, потому что не захотите медленно, но верно сходить с ума. Если каждый день видеть, как на мертвых холстах меняется изображение… — Да, — пробормотал Ритвелд, — вы правы. Я должен их… Он замолчал, налил себе полную рюмку коньяка и выпил одним глотком. — Христиан, — осуждающе сказала Кристина, — не надо бы вам пить так много. — Криста, — сказал Ритвелд, бессмысленно улыбаясь — похоже было, что он уже потерял над собой контроль, — мне сейчас сказали, что я никого не убивал. Разве это не повод напиться? И ради Бога, ребята, оставьте меня,хорошо? Я хочу побыть один. Кристина и Тиль посмотрели друг на друга и поняли, что им действительно лучше оказаться в другом месте. Совсем в другом. Может, в том, что изображено было на третьей картине Ритвелда — той, где солнце прицепилось к шпилю какого-то здания в каком-то районе какого-то города, только похожего на Амстердам, а на самом деле совершенно другого, и в этом городе можно было забыть обо всем, можно было остаться вдвоем даже в самой шумной толпе, потому что это был город личностей, и толпа, если бы им довелось ее встретить, была бы группой личностей, и личностями были дома, и шпиль, и облака в небе, и заходящее солнце, и уж, конечно, они сами — двое, пожелавшие быть друг с другом. — Позвоните мне утром, — сказал художнику Манн, взял Кристину под руку и пошел к двери, не оборачиваясь. — Да-да, — рассеянно проговорил Ритвелд. Кристина молчала, пока они спускались по узкой крутой лестнице, холл был пуст, и улица была пуста, даже фонари горели через один, и, выйдя из дома, Кристина высвободила свой локоть из крепких пальцев Манна и сказала твердым, не терпящим возражений голосом: |