Онлайн книга «Искатель, 2004 № 05»
|
— Если вы руководствовались исключительно патриотическими соображениями, то почему хотелиполучить за нее полмиллиона лир? — поинтересовался судья у Перуджи в первый день судебного разбирательства. Виченцо Перуджа пригладил черные усы и сказал вполголоса: — Я хотел подсказать правительству, какая сумма будет достаточной для моей бедной семьи. Ведь такой вопрос наверняка возник бы, верно? Приговор суда был мягким: один год и семь месяцев. Снисходительность Фемиды объяснялась в первую очередь заключением психиатров об «умственной неполноценности» подсудимого. Виченцо Перуджу препроводили в тюрьму. Однако пробыл он там недолго: апелляция, поданная адвокатами, была удовлетворена, и срок заключения уменьшили до семи месяцев, а как раз столько похититель «Джоконды» уже провел за решеткой. Виченцо освободили, и он тут же отправился в свой родной город Дюменцу. «Мона Лиза» к тому времени уже находилась в Париже. На своем месте Вся Италия была против того, чтобы возвращать картину Франции. — Надо! — с нескрываемым сожалением воскликнул Джованни Поджа. — Однако проститься с ней, как подобает, нам не помешает никто. Через несколько дней «Джоконда» была выставлена в галерее Уффици. Перед зданием безумствовала толпа желающих взглянуть на шедевр их соотечественника. Любоваться картиной дозволялось не более трех минут, поэтому за один день перед «Моной Лизой» прошло 30000 человек. В конце декабря картина в сопровождении многочисленной охраны отбыла в Рим. Там она была выставлена сначала во французском посольстве, а потом в галерее Боргезе. Ажиотаж нарастал, число жаждущих соприкоснуться с прекрасным стремилось к миллиону. В последний день экспозиции конным полицейским пришлось разгонять тех «поклонников» «Моны Лизы», которым так и не посчастливилось взглянуть на картину. 4 января 1914 года «Джоконда» вернулась на свое место в салоне Карре. В тот же день 100000 посетителей пришли в Лувр, чтобы поклониться святыне. Были среди них и генеральный прокурор Лекуве, и комиссар Лепен, и инспектор Дриу. — Все оказалось не совсем так, как вам представлялось, не так ли, Дриу? — заметил префект парижской полиции. — Пришел, взял, ушел. Господи, подумать только, три года шедевр да Винчи лежал в чемодане этого недоумка! А вы накрутили — гений преступного мира, криминальный талант. Инспектор Дриу помедлил с ответом, а потом сказал: — Я был прав в главном: если бы не жадность Перуджи, мы бы ее никогда не увидели. Лепен улыбнулся: — Зато я не ошибся в отношении месье Бертильона. Помните тот пресловутый отпечаток пальца? Он действительно принадлежал преступнику. А отпечатки пальцев итальянца имелись в архивах Сюртэ, так как Перуджа в свое время попал в участок за попытку ограбления проститутки. И тем не менее Бертильон не смог идентифицировать отпечаток. Когда-то вы сетовали, что скоро нас спишут в тираж… Нет, инспектор, мы еще повоюем! — Кстати, — повернулся к ним генеральный прокурор Лекуве, — как вы думаете, господа, кайзер осмелится напасть на Францию? Комиссар и инспектор дружно пожали плечами. …Кайзер осмелился, и парижанам стало не до высокого искусства. «Мону Лизу» спустили в подвал Лувра, где она находилась до окончания войны. А вот в годы войны следующей — Второй мировой — картину вывезли из Парижа незадолго до того, как в город вошли фашистские войска, и спрятали в одном из старинных замков, находившемся в не оккупированной зоне. Подручные министра иностранных дел Германии фон Риббентропа метались по всей Франции, но картину так и не нашли, а найди — кто знает, не была бы она потеряна навсегда, как случилось это со многими шедеврами, сгинувшими во время войны. |