Онлайн книга «Искатель, 2004 № 05»
|
Немецкие газеты тут же выступили с собственной догадкой: кражу «Моны Лизы» санкционировало французское правительство, вводя в заблуждение свой народ и желая спровоцировать германо-французский военный конфликт. Однако версии «политические» быстро уступили место «психопатическим». В газетах стали публиковаться рассказы сотрудников Лувра о нетипичном поведении многих посетителей музея, которые что только не вытворяли перед «Джокондой». В лучшем случае они стояли часамив оцепенении и смотрели на загадочно улыбающуюся девушку, но были и такие субъекты, которые выпивали и закусывали перед картиной, утверждая, что в присутствии такой красоты у них улучшается пищеварение. А один блондин как-то начал раздеваться и даже успел снять штаны… Может быть, задавались вопросом журналисты, похитителя надо искать среди сумасшедших? Откликаясь на требования прессы, полиция проверила, где в день похищения находились люди, считавшие себя супругами Моны Лизы, ее отцами и братьями. Заодно проверили и тех, кто мнил себя Леонардо да Винчи. Выяснилось, что все они были в своих палатах, а многие, к тому же, в смирительных рубашках. Получив такую отповедь, журналисты вспомнили, как один их коллега решил привлечь к себе внимание весьма нетрадиционным образом. Он явился в Лувр и стал бриться перед полотном Леонардо да Винчи. И что вы думаете? Никто не обратил внимания на человека с намыленными щеками и бритвой в руке! Так, может, похищение картины — шутка? Увы, и от этого предположения пришлось отказаться, потому что какая же это шутка, если она никак не кончается? К тому же, не мог же не понимать «шутник», что его проделка выйдет ему боком, еще каким боком! Затем журналисты переключились на молодых художников-новаторов, которые в экстазе отрицания могли решиться на уничтожение полотна великого флорентийца. Тот же Пикассо, этот нарушитель спокойствия и приличий… Однако у Пикассо нашлось железное алиби. Тогда Гийом Аполлинер! Правда, этот писака, поэт и критик выступил со статьей, уличающей в халатности служителей Лувра. «Чего вы хотите? — вопрошал он. — Там не встретишь и одного охранника на целой галерее! Лувр охраняется значительно хуже, чем любой заштатный музей в Испании». Но разве нельзя допустить, что этот вопль благородного негодования — всего лишь попытка увести следствие в сторону? Инспектор Дриу явился в редакцию «Пари-Журналь», опубликовавшего статью, бросавшую тень на Аполлинера, и потребовал объяснить, какие имеются основания для подобных обвинений. Нажим был силен, и редактор журнала не выдержал: неделю назад, рассказал он, в редакции появился незнакомец, который принес с собой несколько статуэток из Лувра. Журнал провел собственное расследование — след вел на улицу Гро, в квартиру Гийома Аполлинера. Полицейскиенезамедлительно отправились по этому адресу и во время обыска обнаружили компрометирующие поэта документы — письма некоего Жери Пьерре, из которых стало ясно, что Аполлинер действительно причастен к краже статуэток. Но не к похищению «Джоконды»! Сенсация стала выдыхаться. Стремясь как-то пришпорить ее, «Пари-Журналь» пообещал вознаграждение — 50 тысяч франков тому, кто предоставит какую-либо информацию о картине. Все напрасно. Тогда газета «Матен» решилась на отчаянный, позже осмеянный публикой шаг — она обратилась к известному ясновидящему, надеясь, что подвластные ему силы позволят приоткрыть завесу тайны. Маг долго смотрел в хрустальный шар, делал таинственные пассы руками, а потом сказал, что, скорее всего, картина уничтожена, потому что он не видит ее ни на земле, ни под землей. Однако все в таком тумане, в таком тумане, что он ни в чем не уверен… |