Онлайн книга «Искатель, 2005 №2»
|
— Еще что-нибудь? — поинтересовалась она. — Выкладывай, коли есть что. А хлеба-то чего пожалела? — А вы его купили, Вадим Семенович? — Ехидная улыбка сделала огненные кудряшки их обладательницы еще ярче. — Я же тебе сегодня в школе напоминала. А ты? Виновато вздохнув, Храмов полез в карман. — А я забыл, принцесса ты моя. На вот, сходи сама, магазин еще открыт, — он протянул ей деньги. — Этого мало, братик. Нет, на хлеб, конечно, хватит, а вот на мороженое… Мужчины не смогли удержаться от смеха. — Вы одни живете? — спросил Мулько, когда девочка ушла. Вадим кивнул. — Отец летчиком-испытателем служил. Погиб, когда Юльке только-только годик исполнился. Мать и раньше-то не пренебрегала стаканчиком-другим красненького, а тут взялась за это дело всерьез. Пила много и подолгу, могла месяцами из запоя не выходить. Через несколько лет деградировала полностью, из дома распродала все, что можно было продать. Сначала я ее жалел, потом терпел, но в итоге мне ее выходки надоели, и я подал заявление о лишении нашей мамаши родительских прав. — Вадим помолчал немного. — А в «наказание» за это она решила нас с Юлькой оставить. Ушла из дома как была — в халате и тапочках, и где она сейчас, мы с сестричкой понятия не имеем. — Тут Вадим спохватился: — Да что это я! Вы ешьте, АлександрИванович, ешьте. Остынет все. Едва заметно кивнув, Мулько взял в руки ложку… На раскаленный город надвигались душные сумерки. В открытую форточку доносился гомон детворы и приглушенный рев автомашин с улицы. Вернулась из магазина Юлька. Положив пакет с хлебом на холодильник, хозяйским взглядом окинула стол, за которым сидели мужчины. Спросила брата: — Хлеб отрежешь сам или мне отрезать? — Уж будьте любезны, барышня, поухаживайте, — отозвался Вадим. Выполнив его просьбу, она ушла в комнату, негромко включила телевизор. — А где их, Александр Иванович?.. — спросил Храмов. — Я про Сережку с Ларисой… — Прямо в центре, на площади Тукая. Заряд был такой силы, что снесло навес над входом в гостиницу и повыбивало стекла на этажах. Их… — Мулько запнулся, — их тел я не видел: приехал туда слишком поздно. Да и смотреть там было бы не на что, больше чем уверен. — Взрыв как-то связан с ее работой у денежного мешка? — Есть некоторые предположения, но о них я тебе расскажу, когда тщательно проверю факты. Не ранее. Храмов отправил в рот последнюю ложку, сделал несколько глотков из стакана. — В моем сознании это до сих пор не укладывается, — он покачал головой. — Ну, хорошо, пусть эти сволочи решили убить женщину. Но мальчишку-то зачем?! Чем ребенок им помешал, гнидам этим? — Думаю, что знаю чем, но об этом, Вадим, тоже потом. Храмов залпом осушил стакан компота, поднялся, налил себе еще. Снова сев за стол, скорбно покачал головой. — Какой парень рос! Умница, отличник, физкультурник заядлый. Он ведь каждое утро на пробежку выходил, Александр Иванович. Снег, град — ему все нипочем. А машину как водил! От роду восемь лет-то было всего. — Она давала ему водить? — Да. То есть не в городе, конечно. Мы регулярно на природу выезжали, в лесопарк под Ясноволжском, там Лариса и сажала Сережу за руль. А рулил он в одиночку, самостоятельно, пока мы с ней полянку накрывали под «бычьим сердцем». — Под чем, под чем? — сдвинул брови Мулько. — Место у нас там было. Наше место. «Бычьим сердцем» она называла дерево — искалеченную сосну. Ствол у этой сосны делился надвое, расходился в стороны, и выше эти две половинки срастались вновь. А там, где ствол раздваивался, — дупло. Если смотреть издалека, сосна эта — вылитое сердечко,правда перевернутое. Ну, а бычье… Наверное, потому, что могучее оно, огромное. |