Книга Искатель, 2005 №2, страница 64 – Андрей Ивахненко, Василий Воронцов

— Понятно, что в круг ее постоянных клиентов вы никоим образом не вписываетесь. Как давно длится ваше знакомство?

При упоминании о клиентах Лили лицо Хамматова залила густая краска сильнейшего смущения. Он прочистил горло И ответил:

— Несколько лет. А что?

— В ее квартире вам часто приходилось бывать?

— Да, довольно часто. Последний раз я навещал ее сегодня днем.

— И зачем-то открывали холодильник…

— Открывал… —Тут Хамматов осекся, в глазах его мелькнуло какое-то смутное воспоминание, и он воскликнул: — Так это я с вами говорил по телефону!

— Со мной, Ильдар Бариевич, со мной… А теперь опишите, пожалуйста, обстановку ее спальни. Как можно подробнее. Думаю, вы сможете это сделать, коль утверждаете, что навещали Хузину довольно часто.

— Но я никогда не был в ее спальне. Я же говорю вам, что нас связывали исключительно дружеские отношения.

— Наверное, поэтому вы зарделись, как красна девица, когда речь зашла о клиентах Лилии?

— Я… Да… — Голос Хамматова растерянно забулькал. — Почему?

— Открою один секрет: Лилия Хузина была убита сегодня днем, задушена. Вы можете оказаться последним, кто видел ее живой.

Хамматов мгновенно побледнел, руки его затряслись.

— Я арестован? — пролепетал он.

— Пока нет. Все будет зависеть от того, как вы себя поведете.

— За что ее так?

— Мы это выясним, Ильдар Бариевич, — пообещал Мулько. — А теперь слушаю вас.

— Большая кровать, — начал Хамматов, — с одной стороны кровати — тумбочка, с другой — высокий трельяж, в углу стоит шкаф. На тумбочке и трюмо по светильнику. На окне шторы цвета беж, подоконник — широкий. На полу ковер, светлый и очень пушистый…

— Еще что-нибудь?

Хамматов прикрыл глаза.

— Да, на трюмо, кроме набора косметики, стоит какая-то икона. Ума не приложу, зачем ей икона, Лиля ведь мусульманка… Вы меня прямо сейчас увезете?

— Что за икона? — проигнорировал Мулько последний вопрос.

— Небольшая такая икона. Женщина с младенцем в деревянной рамке.

Мулько извлек из кармана джинсов икону.

— Эта, Ильдар Бариевич?

— Она самая, гражданин майор… Скажите, мне уже нужно собираться?

Мулько покачал головой.

— Будем считать, я получил от вас то, за чем пришел… Ответьте, господин Хамматов, как вам жилось в роли содержанки? Достаточно вольготно?

Глаза Хамматова метнули в майора порцию праведного гнева.

— Как вы смеете! Я любил Лилю…

— Сомневаюсь, Ильдар Бариевич, — невесело усмехнулся Мулько. — Вы только что получили известие о гибели близкого человека, но волновались лишь об одном: брошу я вас для допроса в наш зиндан или же ограничусь беседой на месте.

Подойдя к двери, Мулько обернулся.

— Прощайте, господин Хамматов. Надеюсь, вы не последуетеза Лилей слишком скоро…

— Генерал выехал, — раздался в трубке голос адъютанта Белехова. Мулько вновь сидел в кабинке переговорного пункта и звонил в Москву. — Кто его спрашивает?

Мулько назвал себя.

— Для вас оставлено сообщение. Зачитываю: объект номер один в интересующий вас период обращался в «Центр косметологии» по поводу изменения формы носа, но три недели спустя заявил отказ на операцию. Далее: месяцем ранее объектами два и три были куплены билеты на рейс «Москва — Лос-Анджелес», но на борт самолета они не поднимались. Это все, товарищ майор.

…Итак, Храмов Вадим Семенович. Учитель математики, преподающий неизвестно по какой причине в начальных классах. Удивительный человек, в котором душевная доброта и физическая сила сосуществуют в абсолютной гармонии. Ну, что ж, учитель — значит, учитель… Выбросив сигарету, Мулько вошел в подъезд.