Онлайн книга «Искатель, 2005 №3»
|
7 О годах человека судят по лицу, но у старости много признаков. Один из них особенно раздражал Марию Гавриловну: ее перестали слушаться вещи. Выскальзывали из рук, путались под ногами, не стояли и не лежали. Что вещи — люди не слушались и не слушали. Вчера она звонила в «Скорую помощь» и, как положено, сообщила свой возраст: семьдесят пять лет. Там рассмеялись и положили трубку. Мария Гавриловна перестала понимать нравственное состояние общества. Без конца говорили и писали о правах человека… И в то же время газеты в объявлениях, зовущих на работу, предупреждали о возрасте: только до тридцати или до сорока. Разве это не ущемление прав человека? Молодым уступают, помогают, обещают… Потому что у молодых есть право на жизнь. А у стариков только право на смерть, да и того, в сущности, нет. Если вдуматься: многие старухи копят деньги на свои похороны… Не надеются, что молодое поколение их похоронит? Мария Гавриловна пошла вдоль стены с картинами небольших размеров. Портреты, эскизы, наброски, пейзажи… Натюрморты… Покойный муж собирал всю жизнь, а она уже начала потихоньку распродавать. Жалко. Кроме этой. Какая-то жутковато-кровавая сцена мексиканской художницы Фриды Кало. Откуда картина у мужа? Или копия? Разве можно это держать в квартире? Не купят. Муж рассказывал, что эта Фрида Кало была любовницей Троцкого. Ее полотна с черепами и скелетами висят в Лувре — значит, и эта картина найдет покупателя. Дело не в Лувре, а в дикой моде на все безобразное. В книгах матерщина, в кино драки и кровь, юмор только о сексе… Среди артисток нет миленьких девушек, а больше нахально-разбитные; среди артистов нет красивых благородных лиц, а какие-то мордатые, свирепые, бритоголовые… Звонил телефон. Она сняла трубку и услышала деловитый мужской голос: — Здравствуйте, Мария Гавриловна. Вас беспокоит атташе по культурным связям японского консульства. — Да, слушаю, — не так удивилась, как чего-то испугалась пожилая женщина. — Нам известно, что у вас есть картина Репина «Русалка». Так? — Нет, не картина, а эскиз к его известной картине «Садко у подводного царя». Если только не ошибаюсь в названии… — Мария Гавриловна, — перебил атташе, — у нас к вам оригинальная просьба. Приезжает один из родственников императора и хочет взглянутьна эскиз. — Я не против, покажу… — Мария Гавриловна, родственнику микадо не пристало ездить по квартирам. — А как же? — Эскиз вы отправите на два-три дня в японское консульство. — Господь с вами, по телефонному звонку, ценную вещь… Ей показалось, что он удивился ее ответу. Видимо, начальник — атташе. Помолчав, он заговорил с долей раздражения: — Госпожа Лариохина, вы так себя ведете, словно я требую вернуть один из наших японских островов. — Дать картину без всяких документов… — Почему без документов? Будет бумага с официальной просьбой, оставим расписку и заплатим по сто долларов за каждый день. — Картину мне самой везти? — Зачем же? Через два часа приедет женщина из нашего консульства. — Как я узнаю, что от вас? — Узнаете, она японка. Атташе положил трубку. Доллары не помешают. Может быть, глянут на эскиз да и приобретут. Во сколько его оценят? Наверняка, в несколько тысяч долларов. Надо бы сходить в закупочную комиссию музея. Мария Гавриловна всполошилась. Как принимают японцев? Чем угощать? Сварить рис? Они это делают по-особому, да и палочек нет. В серванте давно стояли еще приобретенные мужем деревянные лакированные чашечки. Для риса, для чая? Да, чай. Они же любители, чайные домики… |