Книга Ловушка для дьявола, страница 50 – Ричард Томас Осман

— Я готовил тебе чай, — говорит Стефан.

Должно быть, он оставил кран открытым.

— Что ж, теперь я дома, — отвечает Элизабет. — Почему бы эту честь не предоставить мне?

Она подходит к дивану и целует Стефана. И какой же это поцелуй! Господи боже, о боже, они когда-нибудь поженятся?!

— Я так и знал, — говорит он.

Но почему он не мог вспомнить? Почему он не был уверен? Где-то глубоко внутри звенит колокольчик. Резко и пронзительно.

Она прикасается к его лицу, и он снова начинает плакать. Элизабет поцелуями вытирает слезы, но их становится все больше.

— Я с тобой, — говорит Элизабет. — Не нужно слез.

Но слезы продолжают катиться. Потому что Стефана настигает вспышка памяти. Она нечеткая и изломанная, как луч солнечного света, проникнувший сквозь разбитый витраж. Но этой вспышки достаточно. Сейчас он точно знает, что происходит. Он видит воду на кухонном полу, опускает взгляд на свои изодранные пижамные штаны и собирает обрывки мыслей воедино достаточно долго, чтобы понять, что они означают. И что будут означать в будущем. О, Стефан, это же удача! Он смотрит на жену и видит по ее глазам, что она тоже это знает.

— Я люблю тебя, — признаётся он.

Что тут еще можно сказать?

— И я тебя, — отвечает Элизабет. — Тебе не холодно?

— Нет, пока ты рядом, — говорит Стефан.

Звонит домашний телефон. Наступает полночь.

Рона валят на пол сразу, как только он открывает входную дверь. Рука зажимает рот, колено упирается в спину. Настойчивый шепот прямо в ухо:

— Только пикни — и я убью тебя. Понял?

Ливерпульский акцент. Но это не Дом Холт. Рон кивает в знак согласия. Именно такое обращение он получал от полиции во время пикетов в восьмидесятые, но теперь он на сорок лет старше. Давайте включим свет и оценим ситуацию.

Ладонь отпускает рот Рона, сильные руки помогают ему подняться на ноги.

— Вставай, старичок. Никаких резких движений и без шума.

— Резких движений? — переспрашивает Рон. — Мне почти восемьдесят, дружище. Гордишься собой?

— Хорош прибедняться, — говорит мужчина. — Я видел, как боксирует твой сын. Мне не хотелось рисковать.

Зажигается свет, и Рон бросает на мужчину взгляд. Ему сильно за сорок, на нем водолазка под темным костюмом и золотая цепочка, у него густые темные волосы и голубые глаза. Красивый шельмец. Телохранитель Дома Холта? Для этого он слишком дорого одет. Мужчина жестом приглашает Рона сесть на стул, сам садится напротив.

— Рон Ричи?

Рон кивает:

— А ты?

— Митч Максвелл. Ты знаешь, почему я здесь, Рон?

Рон пожимает плечами:

— Ты психопат?

— Боюсь, все гораздо хуже, — говорит Митч. — Кто-то украл у меня кое-что.

— Не могу их за это винить, — отвечает Рон. У него начинает ныть бедро. Боль того рода, что не исчезнет к утру. — Ты работаешь на Дома Холта, да?

Митч смеется:

— Я что, выгляжу так, будто на кого-то работаю?

— Каждый на кого-то работает, — замечает Рон. — Только слабые люди притворяются, что это не так.

— А ты болтливый паршивец, верно? — говорит Митч. — Типичный болельщик «Вест Хэма». Дом Холт работает на меня.

— Неужели? Передай ему, что он должен мне три тысячи за ремонт «Дайхацу».

— Мистер Ричи, — говорит Митч, — 27 декабря вашему приятелю Калдешу Шарме была доставлена небольшая шкатулочка, набитая героином. На следующий день шкатулка, героин и ваш приятель — все исчезло. Потом вашего приятеля нашли с пулей в черепе, что, безусловно, очень обидно, но моего героина по-прежнему нет. Мы разворошили весь его магазин, и ничего. Так, может, вы знаете, где нам искать? У Калдеша был в запасе весь день. Может, он принес шкатулку сюда, а? Попросил своих приятелей присмотреть за ней, пока он попытается сделать свой ход?