Книга Ловушка для дьявола, страница 40 – Ричард Томас Осман

— В смысле украдены предметы или нет? — спрашивает Элизабет.

— Украдены ли они? — кивает Нина. — Не слишком ли хороши, чтобы быть подлинными? Как они очутились в Англии? Он знал, что может обратиться ко мне в любой момент, когда ему что-то казалось неправильным. Как это выглядит с точки зрения законов? Это одна из областей моей компетенции. Он доверял мне. Доверял всему, что́ бы я ни сказала.

— И как часто ему что-то казалось не совсем правильным?

Нина улыбается:

— Мои родители оба были торговцами, Элизабет. Причем неудачливыми. Слишком честными. Мир антиквариата и древностей не всегда безупречно чист. Мои родители знали это, я знаю, и Калдеш знает тоже.

— Знал, — поправляет Элизабет.

— Господи, да, — произносит Нина. — Бедный Калдеш. Извините.

— О чем вы говорили в тот день, когда он умер?

— Откуда вы знаете, что мы говорили?

— Мы тоже не всегда бываем безупречно чисты, — признаётся Джойс.

— Но я клянусь вам, что мы друзья, — добавляет Элизабет. — И клянусь, что мы не полиция.

— Тогда кто же вы такие?

— Мы — Клуб убийств по четвергам, — отвечает Джойс. — Но сейчас нет времени вдаваться в подробности, потому что нам надо успеть на поезд в 16:15.

Нина выдыхает:

— Калдеш спросил, как у меня дела, и мы немного поболтали. Я торопилась, о чем теперь жалею, поскольку он сразу сказал, что у него проблема, с которой я, возможно, могла бы ему помочь.

— Проблема? — переспрашивает Элизабет. — Именно так и сказал?

Нина на мгновение задумывается:

— Дилемма, если быть точной. Дилемма. Ему нужен был совет.

— Есть какие-нибудь соображения о том, в чем именно могла заключаться дилемма?

Нина качает головой.

— А если попробовать угадать?

— Обычно бывало так: некто принес вещь и Калдеш знает, что она украдена. Стоит ли ему все-таки ее покупать?

— Нет, — говорит Джойс.

— Некто принес ценную вещь, но понятия не имеет о ее ценности. Должен ли Калдеш ему это сообщить?

— Да, — кивает Джойс.

— Или некто попросил Калдеша продать что-то или оставить на хранение, не афишируя.

Джойс говорит:

— Отмывание денег. Как раз об этом мы знаем всё.

— Неужели? — удивляется Нина.

— И что же вам подсказывают инстинкты в этот раз? — интересуется Элизабет.

— Он никогда прежде не говорил таким тоном, — отвечает Нина. — Значит, что бы там ни было, это серьезно.

— Или ценно, — добавляет Элизабет.

— Или ценно, — соглашается Нина. — Но если вам нужна моя интуиция, то я бы сказала, что он был чем-то напуган и взволнован.

— Как Алан, когда видит корову, — подсказывает Джойс.

— Возможно. Это было скорее похоже на «Во что я вляпался?», чем на «Ты ни за что не догадаешься, что я только что купил».

Элизабет кивает:

— Это очень полезное наблюдение, Нина. Интересно, вы когда-нибудь принимали героин?

— Прошу прощения?

— Героин? Вы когда-нибудь его принимали? Я заметила в ваших волосах фиолетовую прядь. Возможно, вам нравится вести неформальный образ жизни?

— Ваша подруга — само очарование, — обращается Нина к Джойс.

— Она ничего не понимает в моде, — пожимает плечами та.

Нина спрашивает:

— Вы думаете, здесь замешан героин?

— Мы думаем, что мужчина по имени Доминик Холт оставил сверток с героином в магазине Калдеша утром в день его смерти, — отвечает Элизабет.

— Ох, Калдеш… — вздыхает Нина, слегка откидываясь на спинку стула.

— Приходится признать это, — кивает Элизабет.