Книга Ловушка для дьявола, страница 39 – Ричард Томас Осман

Джойс заявляет:

— Так и вижу тебя в библиотеке. А напротив — застенчивого мальчика в очках.

— Перестань проецировать, Джойс, — ворчит Элизабет, глядя в окно приемной на каменные здания под серебристым небом. Мимо зданий кучками проходят сгорбленные от холода студенты, стремящиеся скорее добраться до тепла.

Но Джойс уже не остановить:

— Ты ловишь его взгляд, он краснеет и опускает глаза в книгу. Его волосы падают на лицо, как у Хью Гранта. Ты спрашиваешь, что он читает…

Через окно Элизабет видит, как молодая женщина роняет книги. В мире Джойс к ней обязательно подошел бы сокурсник, чтобы помочь собрать книги, и глаза бы их непременно встретились.

— И он отвечает: «Книгу про историю» — или что-то в таком духе, а ты говоришь: «Забудь про историю, давай поговорим о нашем будущем».

— Господи, Джойс! — не выдерживает Элизабет.

Раздражающе красивый молодой человек помогает девушке собрать книги. Она заправляет выбившуюся прядь волос за ухо.

— И ты кладешь руку на стол, и он накрывает ее своей ладонью. А потом он снимает очки — оказывается, он очень красив, как Колин Ферт или даже лучше, — и приглашает тебя на ужин.

Джойс продолжает свою историю, а неуклюжая девушка и красивый юноша тем временем расходятся в разные стороны. В мире Джойс каждый из них оглянулся бы через плечо с разницей в несколько мгновений. Черт, именно так они и делают. Какие предсказуемые!

— И сначала ты говоришь: «Нет». Но потом добавляешь: «Я вернусь сюда завтра, потом послезавтра и однажды скажу да». А он говорит: «Я даже не знаю, как тебя зовут». И ты отвечаешь: «Однажды узнаешь».

Элизабет смотрит на подругу:

— Ты опять начиталась книг?

— Да, — признается Джойс.

Дверь открывается, и Элизабет видит Нину Мишру. Высокая, элегантная, с неуместно фиолетовой прядью в волосах, но выглядит достаточно приятно.

Нина улыбается:

— Элизабет и Джойс? Извините, что заставила вас ждать.

— Вовсе нет, — отвечает Элизабет, вставая.

Встреча началась с опозданием в семь минут, и это абсолютно в границах допустимого. Двенадцать минут — предельный срок, после которого начинается хамство. Нина заводит их в кабинет и садится за свой стол, в то время как Элизабет и Джойс рассаживаются напротив.

— Мне нравится ваша фиолетовая прядь, — говорит Джойс.

— Спасибо, — отвечает Нина. — Мне нравятся ваши серьги.

Элизабет не заметила, что Джойс надела серьги. Они выглядят действительно прекрасно.

— Вы хотите поговорить со мной о Калдеше? — спрашивает Нина. — Ужасное потрясение! Вы были друзьями?

— Он был другом моего мужа, — отвечает Элизабет. — А вы с ним дружили?

— На самом деле он дружил с моими родителями. Но время от времени просил меня об одолжениях. Что касается Калдеша, я никогда не могла ему отказать. Уж такое он производил впечатление на людей.

— Какие одолжения?

— По поводу предметов, с которыми он сталкивался, — поясняет Нина. — Ему была важна моя точка зрения.

Элизабет уточняет:

— В качестве историка?

— В качестве мудрого друга, — говорит Нина. — Калдеш не всегда интересовался моим мнением об антиквариате. Иногда… о моральнойстороне дела.

— Значит, не столько оценка, сколько…

— Это были скорее вопросы, касающиеся, — она тщательно подбирает слово, — происхождения.

— На антикварных выставках много говорят о происхождении, — замечает Джойс.