Книга Смертельная удача, страница 41 – Ричард Томас Осман

— Когда это было? — спрашивает Элизабет.

— Кажется, в две тысячи одиннадцатом, — отвечает Холли. — В общем, тогда за двадцать тысяч фунтов можно было купить примерно пять тысяч биткоинов. Иногда мы интересовались, что происходит с биткоином, но потом как-то об этом забыли и перестали сотрудничать с этой компанией…

— Владельцы компании сели в тюрьму? — спрашивает Элизабет.

— Возможно, — отвечает Холли. — В общем, они перестали нуждаться в наших услугах. А нам остались пять тысяч биткоинов — точнее, просто цифры на клочке бумаги, подтверждающие, что эти биткоины принадлежат нам. Эта бумажка хранилась где-то в папке.

— Так это и работает, — подтверждает Джойс. — Биткоин — это просто несколько цифр, он не настоящий. Это называется «ключ».

— Я об этом знал, — говорит Ибрагим.

— Похоже на надувательство, — замечает Рон. — Цифры на листке бумаги.

— Все деньги просто цифры на листке бумаги, — говорит Холли. — В общем, пару лет назад события приняли интересный оборот. Эти биткоины, которые мы купили по четыре фунта за штуку, вдруг стали стоить сорок фунтов за штуку, и мы поняли, что у нас теперь не двадцать тысяч, а двести. Пару раз были мысли их продать, но мы оба люди азартные и решили: дай-ка мы их придержим. Мы положили наш ключ в один из сейфов в Крепости. Куча людей хранят ключи онлайн, но хакеры постоянно крадут биткоины, и мы подумали: «Раз уж мы занимаемся безопасностью, запрем ключ в сейф». Биткоин колебался — то дешевел, то дорожал, — но еще через пару лет скакнул до пятисот пятидесяти фунтов — и наша бумажка с цифрами стала стоить два миллиона семьсот пятьдесят тысяч.

Рон присвистывает:

— И все равно похоже на надувательство.

— Тогда я говорю Нику: «Надо продавать». А он отвечает: «Нет, давай еще придержим». В общем, так продолжалось все эти годы. Кто-то из нас говорил: «Давай продавать», — а другой: «Нет, давай придержим». Курс колебался, иногда падал вполовину за неделю, потом снова рос. Мы поняли, что у нас на руках целое состояние, и договорились вот о чем: во-первых, мы продадим биткоин, только если оба на это согласимся, а, во-вторых, найдем способ подстраховаться, чтобы один не облапошил другого. И вот в две тысячи шестнадцатом году мы сделали так, чтобы сейф можно было открыть только вдвоем. Ник не сможет открыть его без меня, а я не смогу без Ника. Такой был уговор.

— А что это за шестизначные коды, о которых упоминала Элизабет? — спрашивает Рон.

— Кажется, Ник вам все рассказал, — замечает Холли. — Надеюсь, вам можно доверять.

— Позвольте спросить, — говорит Элизабет, — о какой сумме сейчас речь? Несколько лет назад у вас на руках было почти три миллиона, а сейчас?

— Каждый день курс меняется, — отвечает Холли. — Пару лет назад был пик, биткоин взлетел почти до семидесяти тысяч.

— Тогда я и купила, — говорит Джойс.

— Но в течение года он снова упал до шестнадцати тысяч.

— Тогда я и продала, — заметила Джойс.

— Но после падения он всякий раз взлетал все выше и выше и в две тысячи двадцать четвертом году поднялся до семидесяти пяти тысяч. Выходит, сейчас наш ключ стоит триста пятьдесят миллионов.

За столом повисает тишина.

— А почему же вы до сих пор его не продали? — спрашивает Ибрагим.

— Ник говорит, что нет нужды, — отвечает Холли. — Мол, бизнес идет хорошо, у нас обоих хорошие дома и машины. Но в начале прошлой недели он передумал.