Книга Смертельная удача, страница 21 – Ричард Томас Осман

Рон редко вспоминает ту канаву. Редко думает о том, сколько боли способен вытерпеть человек. Но он размышляет об этом сейчас, крепко зажмурившись и лежа на полу в ванной в позе эмбриона, пока Ибрагим прикладывает к его затылку прохладную тряпочку. Рон пытается понять, что хуже — сегодняшнее похмелье или боль, которую он испытал в той канаве.

— Хорошая была свадьба, — бормочет Рон.

— Тебе не кажется, что ты перебрал? — спрашивает Ибрагим. — По зрелом размышлении.

— Грех не выпить за счастье молодых, — отвечает Рон. Сможет ли он открыть глаза? Или не стоит? — Невежливо не пить на свадьбе. А как мы оказались дома?

— Марк довез, — поясняет Ибрагим. — Я помогал Полин уложить тебя спать, но ты уперся и сказал, что будешь спать в ванной на полу.

— Пол в ванной — ложе королей, — заявляет Рон и решает все-таки открыть глаза, но зря. Мир опрокидывается вверх тормашками и катится вниз. Он закрывает глаза и клянется больше никогда их не открывать. — А Полин еще здесь?

— Готовит завтрак. Полагаю, ты не составишь нам компанию?

— Пару яиц я бы съел, — сообщает Рон полу. Умрет ли он? Если да, пусть это будет быстро. — С вустерским соусом. И немного бекона, а в морозилке есть колбаски. Если есть грибы, можно пожарить и их. И фасоль, конечно же. А тебе удалось повеселиться на свадьбе?

— Я прекрасно провел время, — отвечает Ибрагим.

— Тогда почему ты не на полу?

— Главным образом потому, что, когда дядюшка Пола предложил бахнуть «Егермейстера» с «Ред Буллом» в три часа ночи, я вежливо отказался.

— Умно, — говорит Рон. — Так вот почему вы с Полин нормально себя чувствуете.

— Полин тоже пила «Егермейстер» с «Ред Буллом», — замечает Ибрагим. — Просто некоторые более восприимчивы к алкоголю.

Звонят в дверь. Полин кричит с кухни:

— Я открою! Он жив?

— Жив, — отзывается Ибрагим, — я проиграл пари.

Рон слышит, как Полин говорит по домофону и впускает кого-то в дом. Ему сейчас совершенно не хочется принимать гостей. Кого ветром принесло? Джойс? Она тоже пила «Егермейстер». Значит, не Джойс.

— К тебе Джейсон пришел! — кричит Полин. Ну, Джейсон еще ничего. Он и не такое видел.

— Приведем тебя в порядок? — предлагает Ибрагим.

— Джейсону все равно, — говорит Рон.

— Я бы надел штаны, — замечает Ибрагим. — Не хочу показаться занудой, но…

Рон молча кивает. Ибрагим натягивает на него штаны. Он прав, так действительно лучше.

Рон знает, что еще не скоро сможет пошевелиться и даже открыть глаза. Как он собрался завтракать? «Не все сразу, Ронни, не все сразу, старик», — говорит он себе. Он понимает, как ему повезло, что у него есть Полин и Ибрагим. Пожалуй, не стоит слишком часто отрубаться в ванной на полу. Если разок отрубиться на полу после свадьбы, это можно расценить как милое чудачество, но если это будет происходить каждую пятницу, глядишь, скоро не останется никого, кто приготовит тебе завтрак и натянет штаны.

Пусть сегодня его потерпят, а завтра он их отблагодарит.

Скоро Джейсон и Полин помогут ему встать и плюхнуться на диван; он позавтракает яичницей с беконом и будет смотреть дневные телепередачи с задернутыми шторами. Кто-нибудь — скорее всего, Ибрагим — накроет его одеялом и даст отоспаться часиков шесть-семь. А потом они все забудут об этом дне.

Рон лежит на полу и чувствует себя выброшенным на берег китом с гарпуном в боку. Кит в отчаянии ждет, когда волна унесет его обратно в море. Но Рон прожил жизнь — бывало и хуже.