Книга Лживые легенды, страница 87 – Оксана Одрина

Как никогда сегодня он был рад своему пусть и не внушительному, но весьма гармоничному телосложению, и росту, пусть и не дотянувшему до метра восемьдесят. И чтоб уж наверняка преступник искал его именно тут, Егор с разбегу ударил ногой в дверь, а потом рванул к пробоине.

Шаги в коридоре на мгновение стихли, и тут же ускорились, а Егор бросился к пролому так быстро, как смог, и через секунду протиснулся через него в соседнее помещение и двинул к спасительному выходу, но выбраться так и не успел. Ведь из черноты холла ему навстречу так стремительно вывернул крепкий мужчина, что не успел Егор и отшатнуться, как в глаза ему ударил луч фонарика намного мощнее его собственного.

Егор шарахнулся назад, налетев на искорёженные металлические остовы больничных кроватей, и, не удержавшись, ухнулся на них спиной. Пока он враскорячку пытался подняться, поймать равновесие и всё силился рассмотреть визитёра, закрываясь от света ладонью, как козырьком, человек не шевелился. Когда же Егор потупился в пол, судорожно соображая, почему тот бездействует и как половчее проскочить мимо него, да и вообще спастись, незнакомец пристроил фонарик в квадратную нишу в стене и вышел из тени. Перед Егором оказался уже знакомый по общению на Собачинской местный участковый. Запыхавшийся и взмокший Максим Михайлович криво ухмыльнулся, глядя на выглядевшего ничуть не лучше новоявленного Княжевского самодура. А потом изогнув левую бровь он издевательски заявил:

— Нарушаем, Егор Евгеньевич?

Кукушка на старой берёзе около покосившегося деревянного терема — бывшего детского сада — не унималась с самого утра. И если бы Егор принялся считать за неугомонной птицей, сколько ему отмерено прожить, то ещё до завтрака спокойно начислил бы себе первую полусотню лет. Уже неплохо, если держать на галочке тот факт, что за ним увязался некий вполне себе живой Судья. И что конкретно тому нужно, пока оставалось загадкой.

За спинами ребят остались дикие груши — о них Макар рассказывал последние минут пять, пока приближались к парку. Тесно прижимаясь друг к другу серыми сучковатыми стволами и переплетаясь ветвями, деревья эти, словно наперегонки, тянулись в безоблачную лазурь. Буйный цвет их давно опал, а завязи мелких плодов на недосягаемых макушках Егор так и не разглядел, как ни старался. Хотя Макар уверял, что их там много, и он различает их даже с того же места, откуда Егор не видит.

В центре парка на пересечении двух узких тропинок грелась на столь редком в это лето солнышке просторная опушка. Чуть левее между раскидистыми лопухами пряталась уже знакомая Егору первая ступенька металлической лестницы, которая вела в Долговязую яму. А справа, оттеняя собой полуразрушенное трехэтажное здание сельской больницы, гнулась к земле раздвоенной макушкой жуткого вида старая ель.

У Егора мурашки по спине пробежали. Сразу вспомнился тот вечер два дня назад, и Судья, от которого он чудом оторвался. Уж и не знал он кого благодарить за спасение: могучего быка и его крепкую цепь или местного участкового, на счастье Егора, оказавшегося поблизости. Вернее, на его счастье, во двор вышла Яна, ища в потёмках его самого запропастившегося, и обнаружила рухнувшую поленницу. Она тут же заявила по телефону о происшествии Максиму, и он оперативно оказался на месте. А потом нашёл и самого Егора.