Онлайн книга «Лживые легенды»
|
— Чего к мальчишке привязалась, Маринка? — внезапно заступилась за нового односельчанина полная женщина возрастом с виду немногим за пятьдесят. — Колдун он или нет, твоё дело за прилавком стоять и обслуживать его в лучшем виде. Не слушайте её… — Егор, — представился он. — Очень приятно, — заискивающе улыбнувшись, пропела она. — Любовь Степановна. — Вот без тебя-то, Любка, я же не разберусь, где мне стоять и кого обслуживать! — вмиг накинулась и на неё продавщица. — Иди вон своего пропойцу жизни поучи, а то он уже третий день с утра пораньше на Собачинской у колодца валяется вдрызг пьяный. — Топориков бы… — попытался напомнить о личной нужде еле стоящий на ногах Юрец, но его никто не замечал. — Не твой мужик и не твоё дело, где он отдохнуть прилёг, — деловито поправив сильно пережжённые короткие кудри, парировала Любка. — Ты сперва своего заведи, потом уже с советами лезть будешь. А на моего не заглядывайся, попробуй только — косёнки-то я твои реденькие вмиг повыдираю. — Кому он нужен — пьянь подзаборная, — брезгливо скривившись, махнула рукой Маринка. — Смотреть противно. Утопнет, как Нарзан, не иначе. А вот Марину Витальевну не проведёшь. И уж колдуна от алкаша я точно отличу. — А топорики то… — снова сунулся в беседу Юрец. — Да подожди ты, замотал со своими топориками! — оборвала его Маринка. А потом криво улыбнулась Егору и уточнила: — Колдун первый в очереди. Верно ж говорю? — Отстань от парня, вздорная баба! — слегка пнув ногой стойку прилавка вновь вмешалась Любка. — Кому говорят! — Ну, предположим, — недобро глядя на продавщицу, усмехнулся Егор. — И что из этого следует? Его всё больше злило происходящее. Колдун или нет, он ещё и сам не разобрался. А вот Княжевчане не просто были в этом уверены — они это утверждали! — А то! — победоносно воскликнула Маринка. — Теперь-то куда понятнее становится, почему Анна Гавриловна тебе дом завещала, а не Яне. Хотя у неё намного больше прав. Считай последние года два от бабульки не вылезала, пока та болела и лежачая была. И по врачам с ней, и по стационарам, и дома до самого конца. И похоронила, и помянула по-человечески. И тут раз: всё имущество тебе досталось. Вот где справедливость? А нет её! Согласись, Яна? — Ну, о чём вы, тёть Марина, я никогда ни на что не претендовала, — внезапно раскраснелась Яна. — Баба Нюра сама решила оставить дом именно Егору. Это её последняя воля. От услышанного Егор в первую минуту растерялся. Он словно жгучую и одновременно обидную пощёчину получил, сам не понимая за что. Когда же на смену замешательству пришло возмущение, на Яну он посмотрел так разочарованно, что та зарделась ещё сильнее и смущённо отвела глаза. — И тебе не обидно? — фальшивые брови Маринки резко взметнулись вверх, но мгновенно опали и грозно съехались к переносице. — Серьёзно? — Совсем нет, — дрогнувшим голосом настояла Яна. — Да не верю я тебя, девочка, — наклонившись к ней через прилавок, процедила Маринка. — Какой-то заезжий хлыщ получил всё, что твоей бабке принадлежало, а ты, получается, на это легко согласилась по собственному желанию и даже не попыталась оспорить завещание. Кого ты обманываешь, Яна? Меня на этом не провести. — Никого я не обманываю, — пожала плечами Яна, пытаясь сохранить невозмутимое лицо, но не получалось — румянец со щёк уходить не спешил. — Зачем мне не моё? |